Белый волчонок

Темные, с поволокой, глаза мертвого животного смотрят прямо на меня.

— Оставьте нас, — мягко приказывает верховная и жрицы уходят.

Мы стоим у ног гигантской статуи богини, распахнувшей крылья, и ее жертвы.

— Сегодня нам пришлось взывать к истине и богам, чтобы разобраться, что произошло, — неожиданно объясняет она и добавляет раздраженно: — Почему ты не пришел ко мне? Почему ты не пришел в храм истины?

Я немного теряюсь от ее возмущенного напора и грозных декораций. И вываливаю на нее разом все подозрения и обвинения, сбиваясь от сменяющихся эмоций на лице.

Возмущение сменяется недоумением, затем изумлением, а к концу жрица устало потирает виски, качая головой:

— Великая девятка, Белаторский. Насколько же надо было лишится памяти, чтобы так не доверять богам? Истина Маат - это последнее, что удерживает равновесие миров людей живых, умерших и богов.

— То же самое мне говорили и о справедливости Мафдет, — я даже не оправдываюсь, это факт. — Что сама богиня не даст ошибиться Панаевскому. А он...

— Ну конечно видел! — жрица повышает голос. — Истина и справедливость неразделимы. И жрицы Маат всегда помогали службе безопасности империи.

— И о чем вы говорили?

— Не о тебе, — отрезает она. — Боги, да приди ты ко мне, ничего не случилось бы. Глеб... — жрица запинается и тяжело вздыхает. — Не могу поверить, что он связался с силами хаоса.

— Уж поверьте. Своими глазами видел, его сила была пропитана этой мерзостью. И даже его, ммм, животное, гепард, был темным, слишком темным.

— Что? — верховная резко бледнеет и шарахается от меня, враз потеряв спокойствие и хватаясь за сердце.

Что я сказал то? Ох, как бы ее припадок не хватил. Я бросаюсь к ней, придерживая. Оглядываюсь в поисках помощи. Надо позвать кого-нибудь, пока не обвинили в убийстве жрицы.

— Что ты видел? — тихо спрашивает она посиневшими губами, до боли вцепляясь ногтями в мою руку.

— Слушайте, может позвать кого-нибудь? Вам плохо?

— Что ты видел, Белаторский? — женщина делает глубокий вдох, немного успокаиваясь, но хватку не ослабляет.

— Его сила отличалась от других. Сумрачная, тяжелая. Я сначала не придал этому значения, я же не знал, как должно быть. И Мафдет не похожа на богиню радуги. Да, у других сила была, ну, светлой. Не знаю, как объяснить. Вы же сами знаете. И зверушки все, пугающие конечно, но не такие мрачные уж точно.

На бабулю жалко смотреть. Женщина, растеряв всю выдержку, хлопает глазами с открытым ртом, как маленький ребенок.