Белый волчонок

Дает мне последнюю возможность выдать нужное ему мнение. Вот хтонь!

— Ваше императорское величество, — я тщательно подбираю слова. — Я понимаю, что произошедшее необычно и ... неожиданно. Но, смотря вам в глаза, лгать не стану. Все было именно так, как я рассказал. Я готов доказать это и согласен на любые необходимые ... меры.

— Меры... — задумчиво повторяет он. — Это мы вам можем обеспечить.

У меня холодеет внутри, но я упрямо киваю. Врать ему я все равно не смогу, даже если захочу. А я не хочу. И уверен, остальные тоже не будут.

Попросят молчать о прорыве, соглашусь. Паника - страшная штука. Но делать вид, что ничего не произошло, не стану. От решительности даже кулаки сами собой сжимаются.

— Прекрасно, — вдруг преображается Разумовский, искренне и тепло мне улыбаясь. — Не струсил перед лицом своего императора и даже не помыслил об этом. Вот что мне всегда нравилось в вас, Белаторские, так это несгибаемый характер. Впрочем, это же и не нравилось.

Я удивленно моргаю, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Честно вам признаюсь, молодой человек, — продолжает он, довольно хмыкнув на мою вытянутую рожу. — Не лучшего мнения я о вас был, после происшествия на фрегате. Несдержанность и безответственное поведение - плохая рекомендация для юноши. Но, учитывая обстоятельства и личную протекцию верховной жрицы Маат, я пересмотрел свое отношение.

Бабуля за меня вступилась перед императором? Ничего опять не понимаю. То, что я видел их вместе с Панаевским, я не скрывал. Но, не сказав о потере памяти, не смог и сказать о том, что она меня ему и сдала.

— Слишком уж многие за вас просили. Матушка с отцом ваши с самого Севера связались. Одни боги знают, как им пришлось об этом договариваться, учитывая где они... Особенно настойчива была княгиня, а ей я склонен доверять, — он еле заметно морщится.

Да кто же у меня мать? Аж императора проняло немного. Я даже и не удосужился узнать, из какого она рода в семью пришла. И в какую дыру отправили родителей, еще и вместе? Судя по тому, как на этом запнулся Разумовский, и спрашивать не стоило.

— А мой... глава рода? — решаю я выудить побольше информации, раз уж повод дали.

— Вам мало? — удивляется император. — Великий князь не был столь эмоционален. Но высказался однозначно.