Белый волчонок

Как и то, что господин куратор сильно перешел границы полномочий, пытаясь убить княжича великого рода, — ну хоть раз то можно воспользоваться положением.

Меня осеняет и вызываю из памяти образ брата. Но связаться без амулета не получается, трачу на попытку жалкие крохи силы. Опять я пустой, два раза за одни сутки, как бы это не стало традицией.

— Убить, вот как? — не устает изображать изумление дознаватель. — И это тоже...

— И это тоже подтвердят. Вы меня извините, но мне нужно связаться с семьей и попасть в храм Хака.

— Конечно, конечно, — Самойлов участливо берет меня под руку. — Мы только показания ваши запишем. Быстренько, в отделении, туда и обратно. А потом отвезем, куда вам угодно.

Я ему не верю, но выбора у меня нет. Прорываться через оцепление и убегать? В чем меня могут обвинить? Даже Панаевского не мы убили. Сам не понимаю, что я видел. Но кто-то, давший ему такую силу, похоже, его и прибил.

Поэтому просто молча позволяю меня довести до невзрачной машины и отвезти в отделение.

Едем мы недолго, через центральный проспект, к зданию по соседству с императорским дворцом.

Провожаю взглядом встречную вереницу автомобилей. Скоро на той улочке будет не протолкнуться...

***

Допрос длится длится демоны знает сколько времени. Сначала меня просто усаживают за стол в комнате без окон, и надолго оставляют одного. Я просто пялюсь в бледно-зеленую стену. В голове полная пустота, глаза слипаются.

Затем является мужчина лет пятидесяти, представляется следователем по особо важным, Никанором Пантелеевым-младшим.

Его синий костюм и белая рубашка в идеальном состоянии. И только след на щеке выдает, что подняли его из кровати буквально только что.

Я повторяю ему свою историю три раза. Без подробностей о моих проблемах с памятью и особых знакомствах. Следователь выслушивает меня равнодушно, кивая со скучающим видом.

Выслушивает и опять задает те же вопросы. От его монотонного голоса я начинаю закипать.

— Так что произошло на Свечном переулке у домов семнадцать, шестнадцать и девятнадцать?

Меня так и подмывает надавать ему по щекам.

Уж слишком спокоен после того, что случилось у них под самым носом. Демоны в столице! За несколько тысяч километров от места их прорывов.

А этот сидит с безразличной рожей и бубнит. Даже бровью не повел от услышанного.

— Что с моими друзьями? — я решаю переключиться на то, что меня больше всего волнует.

Друзья... Слово само слетает с губ, отдается приятным чувством в груди.