Белый волчонок

— Кроме того, что ты чуть не погиб и побелел, как сам Упуаут? Последнее, кстати, большинство из нас считает скорее хорошим знаком.

— А меньшинство?

— А меньшинство меткой отверженного богами, — она прищуривается. — Так что еще за осложнения?

Нда, зубы ей не заговорить. Я стараюсь улыбнуться в ответ как можно более безобидно:

— А разве жрицы не знают?

— Ладно, извини за мое любопытство, — вдруг отступает она. — Захочешь, сам расскажешь свои секреты. Я - Кира, — дружелюбно представляется девушка. — Старшая жрица третьего круга храма богини Эрнутет.

Круто. Наверное. Чтобы не означал ее титул, но то, с какой гордостью она его произносит, указывает на его исключительную важность. Я повторяю про себя, запоминая.

И отмечаю, что жрица совершенно спокойно реагирует на мое нежелание объясняться. Все, что я помню по древним сказкам о религиях, так это что со служителями надо быть совершенно честными. А за ересь сжигают на кострах.

— Пойдем, младший княжич, время делать вечерний обход, — Кира оборачивается к дверям в несколько метров высотой, снова оставив меня с распахнутым ртом.

Да в кого я попал? Я чуть было не сбегаю обратно, домой, к гномоподобному существу, могущему ответить на миллион вопросов в моей голове. Какого хрена я пошел в город, узнав всего лишь пару фактов о новом мире?

К счастью, мои метания и попытку сбежать жрица не видит. Я вздыхаю, обещаю сам себе держаться получше и вхожу в полумрак храма.

Внутри все кажется еще более огромным, чем снаружи. Потолок скрывается где-то высоко в тенях, ряды толстенных колонн ведут от входа к противоположной стене, у которой находится статуя.

Трехэтажная фигура женщины с головой кобры сидит на троне, держа на руках ребенка у своей груди.

Я чуть не теряю из виду Киру, которая сразу же сворачивает куда-то в темноту справа. Вот хтонь! Только же пообещал себе быть более сдержанным. Глаза быстро привыкают к скудному освещению и я спешу за жрицей.

Мы неторопливо двигаемся по периметру. Девушка подходит к небольшим светильникам в стенах, проверяя их.

Картинка расплывается, как туман на ветру, но стоит мне присмотреться, все меняется. По рукам девушки пробегают голубые всполохи, я могу разглядеть каждую чешуйку метровой змеиной головы, ее раздвоенный язык и узор на раздутом капюшоне.

Жутковатое зрелище одновременно и пугает, и завораживает.