Белый волчонок

Но как? Я вдруг вспоминаю о еще одном родовом даре Панаевских - преследовании. Неизбежно заканчивающимся хреново.

Но мне становится легче. Может я и полный идиот, но безопасник сейчас лишился единственного рычага давления.

Я отползаю к стене и сажусь, прислонившись спиной. Встать у меня не получится, но и валяться неприлично, когда тебя убивают. На мерзкой роже сложно сфокусироваться, в глаза смотреть получается с трудом.

— Радуешься, — смутно вижу его довольный оскал. — Ну порадуйся еще секунду. От этого только проще будет сломать.

Ты мог сопротивляться мне лишь благодаря своей силе, мальчишка. И ты ее потратил всю. Заодно доказав, что не контролируешь ее.

Силы и правда нет, своего он добился. Что-то еле теплится в груди, даже не сила, а какая-то ее капля, словно далекий маяк.

— Так в чем, по-твоему я должен сознаться? — горло дерет, но я его уже не берегу.

— Сам сдаешься? Разумно...

Сделать рывок, дернуть его за ноги, повалить и вдарить локтем по гортани. Шанс слабый, но хоть что-то.

Просто соберись, Игорек. Еще раз.

— Да, да, больше не поиграем, — перебиваю, шумно дышу через нос. — Так в чем? Ты, лично. А не империя, хватит ей прикрываться.

— А вот тут ты ошибаешься, — Панаевский неожиданно злится, повышает голос. — Личного тут ничего нет. Не все крутится вокруг одного человека. Все, что я делаю, чем жертвую я, чем расплачиваются великие роды - это все ради империи. Ради того, чтобы остальные жили своей обычной жизнью. Ты думаешь мне нравится, что мной пугают детей? Ненавидят и желают смерти? Но это так ничтожно, по сравнению с тем, что я предотвращаю.

Ты - мальчишка, и думаешь только о себе. А дело не тебе, и не во мне. Ты - помеха, маленькая испорченная деталь. В огромном механизме, дающем лучшую жизнь миллионам. Величайшая империя - вот о чем я забочусь.

Ох, да твою ж бабушку налево. Он еще долбанутый на государственной почве. Словил я комбо. Психопат и фанатик. Договориться не получится.

Свет мигает, приглушается. Панаевский призывает свою силу и та медленно разрастается вокруг него грязным туманом.

Серая мгла тянется ко мне, окружает и я погружаюсь в облако боли. Словно тысячи игл проникают под кожу по всему телу.

— Я узнаю, что ты скрываешь. И все закончится. Быстро, — приглушенно обещает мне силуэт, дрожащий в дымке из теней.

Иглы впиваются глубже, сила гудит обозленным роем. Судорога проходит по телу, я распахиваю рот, но даже кричать не могу, только рывками делать вздохи.