Сердце матери

Когда нехитрый стол был накрыт, а братья устроились поудобнее, он поинтересовался: — Так что за дело?

— Дедушка мальчика настаивает, что ребенка пытались убить, — пояснил Вайрэ, аж жмурясь от удовольствия. Растворимый кофе был до отвращения противен дома, отчаянно желанен на работе, но почему-то именно в застенках морга приобретал особый аромат и необычное послевкусие. Самовнушение это проявлялось или атмосфера холодной обители смерти так действовала… Факт оставался фактом. В коридорах полицейского управления на ура шли самые дешевые сигареты, а в «живых уголках» морга — растворимая пародия на кофе.

— М-м-м… и как же?

— Сначала конфетку подсунули, спровоцировав анафилактический шок, потом пищевое отравление, потом вот иголку скормили, — Вайрэ пожал плечами. — Все происходило по воскресеньям, когда взрослые собой занимались, а дети своим двором гуляли. Отец — управляющий в банке, идет на повышение, мать — бывшая целительница. Детей в семье двое, старшей дочери восемь, младшему — погибшему — четыре было.

— Что такое бывает сплошь и рядом, — задумчиво сообщил Айнарэ, приложившись к своей кружке.

— И я о том же. Но дедушка настаивает и обвиняет мать погибшего, она же родная дочка.

Айнарэ задумчиво посмотрел на кофе, щелчком пальцев очистил чашку и достал из воздуха прозрачный бокал, полный терпкой, звенящей крови. Этой магии нежити в Городе учили всех, кто желал пустить в нем корни. А потому кровь пили все: и немертвые, и живые.

Еще одно таинство Города.

— Ну так вот, — Вайрэ пригубил кровь и на миг прикрыл глаза, вслушиваясь в нее. Хоть и братья, а кровь Айнарэ обжигала звездным холодом и скрытым жаром, звенела хрусталем. — Возвращаясь к нашим преступникам. Способы убийства какие-то…

— …Одинаковые, — подсказал Айнарэ, прищуриваясь.

— И все легко объяснимы случайностью. Ну, за исключением иголки, иголки хранятся в запирающейся шкатулке. Это, конечно, если верить свидетелям…

— Значит, начинать надо с мотива убийства, — кивнул Айнарэ, отсалютовав бокалом. Вайрэ довольно улыбнулся: братец успешно нахватался от него, и теперь с ним можно было поговорить не только о паразитах.