Череп для леопарда

А по-русски читать… Впрочем, эта война с Россией заставляет по-новому взглянуть не только на эту страну, но и на развитие ее научной мысли. Разве можно понять народ, который не в состоянии внятно выражать свои мысли? Они придумали себе такой вычурный и сложный язык, что путаются в нем сами. И это здорово тормозит их прогресс. Пока еще они разберутся, что хотят сказать – а время уже упущено. Вот поэтому мы, англичане, всегда будем хоть на шаг, а впереди остального мира. Ибо у нас не такой уж сложный язык и нам проще договариваться и выражать свои мысли.

Ты со мной согласна?

- Да, - сказала Модести.

- Вот видишь, даже ты смогла меня понять, потому что я говорю по-английски. А если бы я стал выражаться, скажем, по-немецки? Или по-русски? Сумела бы ты хоть слово понять из моих рассуждений?

- Не знаю. Наверное, нет? – Модести мучилась, ковыряя ложкой в остатках овсянки. Если бы ей случилось завтракать одной, она бы давно отправила недоеденную порцию обратно на кухню, а сама попросила сварить ей яйцо или довольствовалась лишним бисквитом к кофе, раз бекон ей не положен.

Но рядом Гарольд, а он зорко следит за тем, как питается его жена.

- Не «наверное», а точно ничего бы не поняла. Вы, женщины, тоже с трудом выражаете свои мысли. Иначе, зачем вам так много болтать?

Модести послушно кивнула и поскорее отправила в рот полную ложку овсянки, чтобы ее не заставили высказываться еще и по поводу разговорчивости женщин.

- Все эти ваши визиты, - как ни в чем не бывало, продолжал Гарольд, - это просто испытание для мужских нервов.

Съедутся две или три кумушки и начнут полчаса чесать языками, обсуждая какие-то мелочи. А зачем? Чтобы завтра встретиться опять и заговорить о том же самом. Как будто за сутки новость о том, что какая-нибудь миссис Смит родила двойню, изменится. Например, выяснится, что миссис Смит родила троих, просто третий вылез на сутки позже.

Модести отчаянно жевала овсянку, в глубине души молясь, чтобы муж замолчал. Его хорошее настроение выносить было иногда тяжелее, чем плохое.

И ведь опять виноваты женщины!

Она почти застонала об облегчения, когда Гарольд наконец занялся утренним чаем. Значит, можно больше не мучить овсянку и тоже потянуться к чашке и бисквитам.

- Ты слишком много ешь сладкого, - заметил муж, когда она взяла ближайший к ней кусок. – От этого может испортиться фигура, а вам, женщинам, тонкая талия важнее всего на свете. Учти, Модести, если ты растолстеешь от бисквитов, я не стану тратиться на новые корсеты.