Бука, стой!

Ему не послышалось – Лиса сказала то, что сказала, тем самым вновь всколыхнув спрятавшуюся в глубину подсознания паранойю. «Уймись, это ничего не меняет» – мысленно рявкнул он на неё. «Она всё равно спасла мне жизнь трижды». Но та не торопилась прятаться назад.

- Я не знала, можно ли тебе доверять. Нет, не так… Я знала, что доверять нельзя. Но мне нужно было время, чтобы составить план. Сестра тогда принесла домой гипс для практики, и я соорудила повязку.

- Ты использовала меня, – выпалил Пашка и тут же поморщился, настолько избито это прозвучало.

- Да, – тихонько согласилась Лиса.

- Почему?

- Я же говорю, время. Ты охранял меня, пока я наблюдала, делала записи. Я могла спокойно размышлять, сопоставлять факты. Я… – Лиса запнулась – признание не давалось ей легко. – Я просто такой человек, Паша. Мама всегда говорила, что так и надо жить.

- Ты, ну… могла просто попросить.

- Да, – снова согласилась она. – Но тогда ты бы не чувствовал себя обязанным. Если тебе станет от этого легче – мне очень, очень жаль.

..

Легче не стало. Ещё пару минут назад их связывало как минимум доверие, а может даже дружба, пусть и неловкая, изъеденная стрессом и страхом, а теперь стало ясно, что она существовала только в его голове. Лиса действительно спасла его трижды – но без её идей они бы попросту здесь не застряли, да и свой тупой фальшивый гипс она разбила лишь когда не осталось выхода. Хотела потянуть представление как можно дольше. И только когда удобный инструмент – то есть Пашку – чуть не поломали, решила вмешаться… «Она плакала над тобой, кретин», – подала голос та часть сердца, что тянулась к Лисе.

Но мало ли от чего люди плачут?

Пашка сцепил зубы и, оперевшись на руки, смог подняться. Покачнулся. Сделал шаг на пробу – ноги держали. Он не знал, что ответить, и нужно ли было отвечать вообще. Проверил мобильник – в какой-то момент тот снова выключился, но, включённый во второй раз, ещё жил на последних процентах зарядки. В углу экрана красовалась иконка – двенадцать пропущенных вызовов.

Пашка провалялся без сознания минут двадцать, но мама, видимо, вернулась домой раньше и теперь сходила с ума, не обнаружив там сына. Он взглянул на Лису – та тоже встала, избегая смотреть ему в глаза. Пашке казалось, что на него вот-вот нахлынет что-то – гнев или напротив, сочувствие, он заорёт или тоже расплачется, или одно последует за другим… Но внутри свили гнездо лишь пустота и холод, которые постепенно растворяли даже свежеобретённую паранойю.