Коньяк, лимон и шоколад

— Это ты правильно сделала, — тут я вспомнил, о чем давно хотел спросить. — Тань, а он тебе что оставил?

— Фигурку. Балерину фарфоровую. Сидит, красавица, тянется рукой к ножке, такой тонкой работы статуэтка, Витя, — это муж ее, — говорит, что очень дорогая вещь. И, знаешь, она чем-то очень похожа на меня.

— А мне открыток оставил со странными афоризмами. Наверняка сам сочинял.

— Да, на него похоже...

— Фигурку покажешь?

— Покажу. Привези открытки?

Пришлось лезть в тумбочку и искать пакет с открытками.

Приехал к Таньке, едим пирог — как будто про всех нас пирог, — пили дурманяще сладкий чай и рассматриваем открытки. Фигурку она мне, кстати, показала — фарфор словно светился изнутри, балерина томно прикрыла глаза, застывший миг... Меня от нее бросило в дрожь.

— Смотри! — говорит Танька. — «Обратной дороги нет, есть всполохи света, они ледяные на ощупь». Как странно....

— Где, покажи? — схватил открытку, точно зная — не было такой надписи там. И картинки такой не было: белая чайка над морем.

— А вот еще, — Танька вытащила наугад оранжевую картонку. — «Солнце похоже на апельсин, сок течет по губам, обжигает, как самый дорогой коньяк». Что это?

— Я... не видел раньше этих открыток! — и тут уже пугаюсь.

Раскладываем открытки на полу, как огромный паззл.

— Как думаешь, долго он их писал? — спрашивает Танька. С пузом неудобно ползать по полу, но она справляется.

— Мне кажется, долго.

На открытке значится: «Будешь танцевать или стоять на месте — ноги все равно сломаются, но выбор за тобой».

— Ничего не понимаю. Какой-то бред...

— Или не бред, — пожимаю плечами. — Я думаю, это личный дневник. Просто мы ж о ком говорим? Ты представляешь его с какой-нибудь разлинованной записной книжкой?

Танька смеется.

— Да, — говорит. — Для личного дневника самое то.

Мы ползаем по полу, читаем вслух особо понравившиеся цитаты.

— «Вишневые сигареты делают из вишневого сада. Дым ушедших времен вкусный», — читает Танька.

— «Видел цветы каштана?» — вторю ей я.

— «Жаль, что пчелы жалят без жалости», — со слезами на глазах смеется она.

— «Молочно-белый снег на подоконнике не тает уже месяц, как и я»...

Это, несомненно, он: в бессвязных на первый взгляд строчках огромный смысл, пласты его, который мы просто не можем впустить в себя.