Гордость, предубеждение и демон (1)

Для них это, так сказать, прелюдия. За их грехи в аду их ждёт такое, что сегодняшняя экзекуция им показалась бы приятным массажем.

Положив корчащиеся в муках тела в пентаграмму, я разложил всех по пятиконечной звезде Бафомета – головами к внешней части. Мента переложил в середину. Телекинезом вытряхнул их деревянный постамент, и оттуда вывалилась пара книжек и очень острый ритуальный кинжал.

Подняв телекинезом поломанного мента, который скулил, как тряпка, истекая слезами и соплями, под его визги я выпрямил его ноги и руки.

Телекинезом вложил в его руку нож, не спеша, надел рюкзак и подошёл к видеокамере на штативе. Под чутким руководством Маруси удалил все видеозаписи, где фигурировала девушка.

Направил камеру на скулящего мента, который с помощью телекинеза стоял посередине пентаграммы, но с неестественно вывернутыми руками и ногами. Сатанист стоял и плакал, в окружении таких же скулящих тел, что распластались вокруг него.

Широко улыбнувшись, я громко сказал:

— Свет! Камера! Мотор!

И нажал кнопку записи.

Я, как кукловод, начал сгибать тело мента, создавая вид, что он садится на корточки. Вопли от поломанных конечностей ещё сильнее разверзлись по ангару. Он визжал, плакал и наносил удары ножом первому подельнику. А так как его суставы были выломаны в труху, создавалось очень зловещее впечатление, потому что он это делал с неестественными движениями суставов. Как будто он и есть одержимый.

Руся от такого вида похолодела от ужаса и отстранилась от зрения и слуха. А я продолжил дальше.

Каждого своего подельника он с визгами и остервенением полосовал, как получится: удары вскользь, тычки в глаза, хлыстами наносил удары своей болтающейся рукой. Так стало с каждым.

Когда мент убил всех, – благодаря моему телекинезу – он был с ног до головы залит кровью. Подняв его на ноги, я развернул его кровавую, скулящую харю к камере. Кровь с его лица стекала вместе со слезами. Но он продолжал молить.

Стоя за камерой и улыбаясь, я отправил ему воздушный поцелуй и силой мысли начал наносить его рукой удары ножом по самому себе.

Сначала в бёдра, потом в плечи и оставшуюся руку. А потом пять ударов по самую рукоять он нанёс себе прямо в грудь.

На предпоследнем ударе он уже был мёртв. И для более зловещего эффекта я вытянул нож его рукой и отпустил бездыханное тело, которое кулём упало в середине пентаграммы. Их шедевр искусства, тот что на полу, уже не было видно из-за ошмётков плоти и крови вокруг. Все как будто полили из ведра – обитель вивисекции.