Гордость, предубеждение и демон (1)

Повторяя широченную улыбку амбала, я сказал:

— Вы меня звали? Я пришё-е-ел!

Его улыбка пропала с лица, глаза начали выдавать недоумение, а спустя секунду постепенно полезли на лоб. Кто-то перестал произносить дебильное «заклинание», а кто-то все ещё продолжал.

Вид охреневших лиц, пробил меня на веселье и предвкушение кровавый расправы. А от того, что того же самого хотела Руся, сила всплеском дала чувство эйфории, и я просто не сдержал радостный и истеричный смех. Во время моего веселья затихли абсолютно все, ошалело поглядывая на прикованную истерично смеющуюся жертву.

Их шаблон был порван в пух и прах. Ведь жертва должна скулить и молить о пощаде. Но никак не закатывать смех, как будто она вживую находится перед сценой на «стендапе».

— Это невозможно. Может, мы ей голову электрошоком повредили? — недоумевающе брякнул качок подошедшему менту, который пялился на меня с не менее офигевшим видом.

Это меня ещё больше развеселило. Я перестал сжимать связки и постепенно начал смеяться демоническим басом.

Качок изобразил на лице страх и достал из-за спины пистолет. Только это была пукалка. Сделанный, как настоящий, но он был пневматический. От такой картины я перестал смеяться и с улыбкой глянул на этих уродов.

— Вы отправитесь в ад, еретики! — пробасил я и, резко вырвав руки из ремней, схватил всю шайку телекинезом.

Даже те, кто стоял на коленях, взлетели в воздух, и я силой выпрямил их. Бугай уронил свою пукалку и стал сопротивляться телекинезу. Да, собственно, все пытались сопротивляться, но я их держал даже лениво. Настолько это было легко.

Выстроив их в ряд в воздухе и разведя им руки в стороны, как при распятье, я вырвал остальные ремни и с улыбкой слез с кресла. Смял эту мебель гинеколога в круглый комок из металлических труб, обивки и пластиковых элементов. Швырнул его в правую стену, чтобы оно не мешало нашему веселью.

Осмотрелся и нашёл наши вещи с рюкзаком, на дальнем столе, в другой стороне ангара. Медленно пошёл к ним, а кряхтящие и мычащие сатанисты, распятые в воздухе, двинулись за мной. Когда я начал одеваться, мент через силу прохрипел:

— Господин… почему мы… еретики… Мы во имя тебя…

Но я его слушать не стал. Стоя по пояс голый, в бюстгальтере, жестом руки саданул по его харе телекинезом, давая смачную пощёчину.