Взгляд со стороны

Как же было страшно! Да чего было! До сих пор страшно, даже и не знаю, как там от страха не обделалась, не иначе как чудом!

А ведь, что интересно, не такой он и страшный на самом-то деле, обычный студент, но у меня вызывает просто ужас какой-то. А самое главное, в троллейбусе я его вроде так не боя­лась. Это что же, Любка меня так накрутила? Блин, вот я трусиха, сама себе навыдумывала страхов, сама же и на­пугалась. Но ведь как же было жутко снова с ним столкнуться. Бр-р-р... И, кстати, с чего я решила, что он меня там же и прирежет? Ведь у него в руках и ножа-то не было, да и народу кругом полно.

А как я, наверное, со стороны глупо смотрелась? Не дай Бог, кто из знакомых видел – со стыда же сгорю. Какой позор, позорище просто. Трусиха. Этак мне ещё и кличку могут какую-нибудь приле­пить. Чур меня, чур, чур. Типун мне на язык. Пожа­луйста, пусть бы этого никто не видел, ну пожа­луйста!

Дверь стукнула. А вдруг это он? А в туалете никого нет, кроме меня! Так надо, залезть с нога­ми на унитаз, чтобы ноги видно не было.

Но ведь кабинка закрыта. А если открыть, то он и так меня увидит. Что делать-то? Что делать?

– Машка, ты здесь? – ф-фух, это Любкин голос.

– Да, здесь, – несколько нехотя призналась я.

– Ты чего так сюда неслась-то? Боялась не донести? – блин, уж лучше прослыть труси­хой, чем засранкой.

– Я его встретила. Понимаешь, ЕГО!

– Да, ладно! Кого, его? Утрешнего что ли?

– Ага. Чуть не обделалась от страха. Мне кажется, я в жизни никого так сильно не боя­лась.

– А кого ты вообще могла бояться-то? Тебя же никто специально не запугивал. Гопоты в твоём районе и уж тем более дворе не много, у вас там круглосуточный пикет милиции, да и здание ФСБ неподалёку. Да и центр города это. Так что у вас там всегда порядок. А тут, пони­маешь, вот такой непонятный паренёк нарисовался, вот ты и перепугалась, как малохольная. Ладно, кончай дрожать, и выползай из своей кабинки, всё равно она не является неприступным замком. И от маньяка эта хи­ленькая дверь тебя вряд ли бы смогла защитить.

Оставалось только согласиться с Любкой и выползти из такой уютной кабинки. Ноги слуша­лись меня с большим трудом, но всё же я вышла. Любка, оглядела меня с ног до головы и сделала утешительный для меня вывод:

– Ну, по крайней мере, не разревелась! – а ведь я об этом даже и подумать не успела. Господи, какова бы я сейчас была? Зарёванная, в соплях, потёках туши, размазанной помадой. Ужас.