Психушка монстров

Кровь на лице начала застывать и покрываться льдом.

Музгаш оглушительно зарычал, а Эдик подумал, что ещё чуть-чуть – и он просто замёрзнет насмерть, не дожидаясь нападения маньяка или другой причины оставить этот бренный мир. Парень закрыл глаза, обхватил себя руками и больше не слышал ничего, кроме стука собственных зубов.

Это было так странно – слышать голос, но понимать, что на самом деле никто ничего не произносит. Отрывистые слова, похожие на собачьи команды, звучали где-то внутри, как бывает, когда напеваешь про себя песню.

Ксюша постаралась втиснуться в стену, словно она могла размягчиться и выгнуться в нужную ей сторону. Иначе ужасное нечто никогда не сможет пройти мимо, а раздавит девушку, как комара. Теперь стало ясно, что собако-грифоно-демон не определил Ксюше роль жертвы, а явственно борется с вонючим мужиком. А судя по ответу маньяка, они ещё и знакомы. Голова шла кругом, и Ксюша могла только накинуть капюшон и спрятать руки в карманы, спасаясь от морозного ветра, веющего от громадной псины.

Хотелось закрыть глаза и проснуться дома, и чтобы их с Валькой идиотская идея шастать по криминальным районам оказалась всего лишь жутким сном. Но вопреки искушению Ксюша продолжала смотреть. И видела, как мужик с киркой остановился и начал отступать под ударами ветра, буквально покрываясь наледью. Шаг за шагом, медленно, но он пятился обратно к двери, откуда они с Ксюшей попали в этот уютный коридор. В смысле который был относительно уютным, пока крылатый пёс не устроил здесь филиал Антарктиды.

- Не-е-ет. Я не уй-ду…

Мужик застыл на пороге, хотел схватиться за косяк, чтобы было сподручнее сопротивляться напору ветра, но из правой руки он, видимо, не хотел выпускать своё оружие, а пальцы левой неловко скользнули по притолоке и…

«Вон!»

Одновременно с беззвучным выкриком образовался новый ледяной шквал. Ксюше почему-то казалось, что зверюга выплёвывает этот морозный ветер из своей пасти. Как бы то ни было, а маньяк пошатнулся, оступился, задев ногой за порог, и упал спиной обратно в тёмное помещение.

«Эдик! Закрой!»

Сквозь холодное полузабытье просочились новые слова, явно обращённые к нему.

«Закрой! Сейчас же!»

Веки с трудом приподнялись. Эдик ощущал себя ледяной статуей, внутри которой почему-то имеются остатки человеческого сознания. Правда, вокруг, кажется, чуток потеплело, но сидя в трусах и футболке на полу, это не особенно ощущалось.