Психушка монстров

Эдик поморгал, одновременно проверил рукой, что дверь сзади захлопнулась. Неизвестно, кто там кусками снега и льда кидается, но продолжения игры в снежки он не жаждал.

- И щеколду задвинь, - от скрипучего старческого голоса парень вздрогнул и чуть не заорал. Ещё не рассмотрев советчика, Эдик отыскал ладонью засов и перекрыл возможность открыть дверь без ведома находящихся внутри.

Он стоял в небольшой прихожей – за спиной запертая теперь дверь, под ногами резиновый коврик, о который так удобно обтряхивать налипший снег или грязь, на стене разместились крючки для одежды, а под ними – подставка для обуви.

Пустые кстати… И прямо по курсу проём в основное помещение. С того места, где обретался Эдик толком не видно ничего и, главное, никого…

- Эй… - неуверенно позвал он, ощутив странное нежелание входить. – Кто тут?

По пустой прихожей он бы сказал, что и в доме никого нет. Но ведь кто-то должен был сказать «совсем никого», то есть «щеколду задвинь».

Из комнаты раздались шаги, и на фоне светлого дверного проема появилась человеческая фигура.

Очень немолодой мужчина с растрепанной шевелюрой, тонкими усиками и в белом халате. Из нагрудного кармана торчала ручка и блокнот. На ногах – уютные мягкие мокасины. Ничего страшного, самый обычный врач. А кто ещё должен быть в администрации психиатрической клиники?

- Доброй ночи, молодой человек, - приветливо кивнул человек в белом халате. – Здесь я, Михаил Евграфыч, главный врач сего скорбного места. Проходите, любезный, вам явно нужно отдохнуть, перевести дух и прийти в себя.

Если хотите, конечно, - добавил он после небольшой паузы, не предпринимая попыток подойти ближе, протянуть руку для пожатия или совершить ещё что-то такое, принятое при знакомстве.

Эдик тут же засмущался. Действительно, ведёт себя как психованный социофоб.

- Ээээ… извините. Я - Эдик, я… заблудился… То есть нет, не заблудился. Я выйти не смог.

Панический лепет, а не нормальное объяснение, но Михаилу Евграфычу, видно, было не привыкать разговаривать с неадекватными.

- А вы проходите, Эдик, проходите. Потом и расскажете. Что ж вы на пороге.

Тепло, светло и мирный старичок – это явно круче, чем мороз, ночь, сверхъестественная псина и агрессивные невидимые монстрики. Поэтому парень наконец отлепился от входной двери, потоптался, стаскивая ботинки. Аккуратно поставил на идеально чистую полочку для обуви. И вошёл в комнату, мимо предупредительно отступившего в сторону Михаила Евграфыча.

Здесь было уютно, даже будто бы чересчур.