Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 1. Том 2

Казалось бы, я прожил без малого три столетия.

Не то, чтобы я ощущал себя стариком. Для людей, что прожили двадцать или тридцать лет, эта цифра обычно кажется бездонной пропастью, а я сам — глыбой из глубин истории. Чушь, конечно. Возраст ничего не решает - всё решает сам человек. Один в свои двадцать испытает больше, чем другой за тысячу, а другой и в тысячу будет меньшим стариком и снобом, чем многие в свои двадцать. Что до меня, то я не испытывал ни выгорания, ни консерватизма, ни желания поучать молодёжь — ни одного из признаков старости как состояния души.

И всё-таки такая цифра в паспорте не проходит бесследно — за свои годы я накопил достаточно большой багаж опыта, и временами даже начинал думать, что количество вещей, способных меня по-настоящему удивить, ничтожно мало.

Что ж, сейчас был случай именно из таких.

«Давай убьём Йошиду Распутина вместе. Для начала».

Её слова, не мои. И я понятия не имел, каким образом из уймы возможных вариантов развития событий она выбрала именно тот, о котором я бы даже не подумал — самый маловероятный и странный.

Я бы не удивился, если бы она раскусила меня. Понял бы, если бы попыталась отыграться на мне за то, что «отнял право на месть». Действительно ушла бы искать Йошиду. Да... в общем, что угодно — кроме этого.

Я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Глаз дёрнулся; лицо скривилось. По счастью, балаклава всё ещё закрывала моё лицо, и Реверс не увидела всей этой гримасы.

Вот только она что-то прочитала по моим глазам.

— Или.

Я глубоко вздохнул.

Как я и говорил, за триста лет я повидал всякое. Но была одна вещь, что всегда удивляла меня в как в первый раз. Женская проницательность.

Или... пожалуй, нет, не удивляла. Скорее, пугала до жути. Своей конченностью и тем, как выборочно она работает.

Реверс, например, не поняла совершенно банальной и самой важной вещи — того, что я и есть Йошида Распутин.

— Нет, — я качнул головой. — Дело... не в этом.

— В моей внешности, да? — хриплый голос Реверс прозвучал глухо и как-то подавленно. — Я... не нравлюсь тебе?

Я захлопал глазами. Что я говорил о конченности женской интуиции?

Открыв было рот, я собирался ответить. Но не успел; слова полились из Реверс, как пули из автомата.

— Ну, да, — она моргнула.