Мой личный мрак

— Мне кажется, я уже слишком стар, чтобы тягаться с федералами и гоняться за придурками, чей мозг забит сказками о кровососах, демонах и прочей нечисти. Честно, если бы не моя младшая дочь, я бы даже не знал бы столько о вампирах. Как не прискорбно это звучит, но вышел в тираж, дорогуша. Моему сердцу ближе классические преступления: на почве ревности, ненависти и страсти.

— Торрес, умоляю, не начинай! — остановила Гельермо Лея. — Еще вчера ты утверждал, что справишься с самим дьяволом, а теперь идёшь на попятную.

Сейчас затянешь песню про ломоту в костях, артрит, и недержание. Тебе недолго осталось до пенсии, но совсем торопиться в могилу, я тебе бы не советовала. Ричард Фланаган поддержал бы меня.

— Ну, если смотреть с его стороны, то мне грех жаловаться на жизнь. Жаль мальчишку...

— Приехали. Глянь, газетных падальщиков стало еще больше, — взгляд Леи скользнул по автомобилям, припаркованным вдоль аллеи. — Надо бы намекнуть ребятам, обложить штрафами этих реальных упырей, что питаются чужим горем.

— Я думаю газеты и Тв уже внесли предпологаемые штрафы в бюджет, — усмехнулся Торрес.

— Капитан, обещал сделать заявление, как только прибудет отец жертвы. Но журналисты хотят сенсации и будут рыть ходы, пока не получат ее.

— Пусть. Из нас им точно ничего не вытянуть. Пройдемся по соседям, а потом заглянем в дом?

— Да. Расспросы займут меньше времени, когда свидетели ничего не знают или упорно молчат.

Час... Всего лишь час занял повторный опрос свидетелей. Никто ничего не слышал и не видел.

Только голубоглазая брюнетка с пышными губами и идеальным носом, видавшим не одну пластическую операцию, упомянула, что Фланаган Младший три дня не появлялся в особняке. Такая осведомленность. Видать дамочка была не просто заботливой соседкой... Возможно брюнетка подыскивала себе нового благодетеля, чей кошелек способен оплатить очередную процедуру красоты.

Охрана у входа тоже потвердела, что за три дня в особняк кроме горничной никто не входил.

Каким образом таинственному убийце и Фланагану удалось прошмыгнуть мимо охранного поста и камер, которые в отличие от дома, были развешаны по всему саду, оставалось загадкой.

— Чертовщина какая-то! — Гельермо был охвачен противоречивыми чувствами: ему нравились шарады, но в тоже время тревожили вопросы, которых с каждой секундой становилось все больше.