Дамианова бездна

— Но если не ты, тогда кто? Кто захотел?

— Начальство…

— Начальство? Ну, значит, ты могла их убедить, договориться… — начал Евсеев, но собеседница его оборвала:

— Не могла. Пойми, моё начальство — недоговорное. Поверь, я очень хорошо изучила те пределы, в которых мне дозволено действовать, и я заплатила за это знание дорогую цену.

— Но…

— Не спорь, просто прими это. Я была бессильна тебе помочь, — постаралась убедить его собеседница.

— Скажи, зачем ты убила Лизу? — с болью в голосе спросил майор.

— Я? Да с чего ты взял?

— У неё начался анафилактический шок после введения исцелина. Исцелин — это ведь по твоей части?

— Хочешь сказать, я сознательно прервала её жизнь? — недобрым тоном переспросила матушка.

— Именно. Ты дала мне десять лет счастья и ни днём больше. Я никогда не относился серьёзно к нашему уговору, но сейчас понимаю, что уже тогда ты знала, что убьёшь Лизу, чтобы разом лишить меня всего.

— Я не убивала твою жену, — возразила собеседница. — Она должна была умереть во время той операции.

— Лучше бы я убил себя тогда — в палате, чем потерял её сейчас, — с горечью ответил Евсеев.

— А о ней ты подумал? Разве она прожила плохую жизнь? Нет, Гордей, ты думаешь только о себе, — холодно бросила матушка.

— Мы должны встретиться, — сказал мужчина. — У меня к тебе дело.

— Исключено, — отказала собеседница. — Мне не положены посетители.

— Если ты не встретишься со мной, я пойду к журналистам.

— И что ты им расскажешь?

— Правду. Про то, как ты меня исцелила. Про контракт. Про то, как ты убила мою Лизу.

— А доказательства у тебя есть? — спросила матушка. — Что мне нужно было от тебя в обмен на возращение ног и десять лет счастья?

— Я не знаю, — признался Евсеев.

— Не ходи к журналистам, Гордей, — посоветовала собеседница. — Не вступай в ряды тех, кто против меня клевещет.

— Мы должны встретиться, — настаивал на своём Евсеев.

— Для тебя, Гордей, единственный путь ко мне лежит через минное поле, — ответила матушка. — Я обязана исцелять всех спецназовцев, получивших увечья на работе… Ноги оторвёт — тогда и приходи.

— Отлично, завтра же выйду на работу и случайно взорву в руках гранату.