Корректировщик 3. Инструктор

— Как он тебе? — спросил я.

— Мощь, — оценила девушка. — Впервые вижу трансформу.

Я тоже.

Мы приближаемся к останкам твари, которую я рассек пополам.

На лице девушки читается отвращение. Мне показалось, что Арину сейчас вывернет, но бывшая монахиня сдержалась. И заработала несколько бонусных очков в свою копилку.

Перед нами лежат останки крупной молодой особи. Если бы тварь могла соединиться, то достигла бы в длину трех метров. Даже трех с половиной. Когти оставили на асфальте глубокие борозды. Ротовая воронка открыта, зубастый язык вывалился наружу.

Многосуставчатые лапки хищника кажутся обманчиво тонкими и хрупкими. Это иллюзия. Твари ловко управляются со своими конечностями, вспарывают ими животы жертв и одним взмахом костяного пальца могут отсечь голову взрослому мужчине.

— Я их не вижу, — пожаловалась Арина. — Почему они невидимые?

— Очень даже видимые, — хмыкнул я. — Когда их завалишь.

Вдалеке послышался нарастающий грохот вертолетных винтов.

— И всё же?

Вздыхаю.

— Я же рассказывал. Забыла? Они умеют перемещаться в многомерности. Ты видишь всего три измерения и опосредованно воспринимаешь время. Твари свободно оперируют пятнадцатью.

— Они спят?

Правильный вопрос.

— Иногда. Три-четыре часа в сутки.

— Их можно убить в это время?

— Да. Но...

Шум винтов нарастает. Думаю, это летит конвертоплан. Точнее не скажешь, из уличной теснины просматривается лишь крохотная полоска неба.

Где-то за углом гремят траки.

— Понимаешь, — я возвращаюсь мыслями к нашему разговору, — они же не спят абы где. У них даже норы многомерные. Так что перебить спящих тварей — не вариант.

— А пробовали их травить? — не унималась Арина? — Биологическое оружие. Вирусы, яды... ультразвук... Чего они боятся?

Волхвов, подумал я.

Нас они боятся.

Вслух я сказал иное:

— Чем только не травили. У них организмы... отличаются от всего, что ты знаешь. Высокая устойчивость к любым болезням. Мгновенно вырабатываются нужные антитела.

Из-за жестяных крыш показался конвертоплан. Два несущих крыла, поворотные пилоны и пропеллеры в кольцевых каналах. Черный цвет, отсутствие опознавательных знаков. Впрочем, мне знаки и не требуются — я понимаю, кто прилетел.