Компас на веревочке

Ивановы отправили на мусорку почти новые кресла – событие, и надо всем миром догадаться, откуда у Ивановых деньги на новые кресла. Петровы вставили стеклопакеты, Сидоровы застеклили лоджию, Васильевы привезли к себе из деревни бабку… Ивановы протекли к Петровым, Петровы повадились зачем-то лазить в почтовый ящик к Сидоровым, Сидоровы наехали колесом своего «гольфика» на клумбу под окнами Васильевых…

С одной стороны, вся эта суета выглядела пошлой и злобной. А с другой – интерес к соседской жизни все же был лучше ухода в мир американских сериалов; хозяйки, жившие на этой окраине, еще не дошли до того, чтобы знать героев сериала лучше, чем своих ближних.

Макаров вырос на окраине. До городского центра было двадцать пять минут на автобусе. Но там Макарову было нечего делать.

То есть, трезвому Макарову там точно было нечего делать – не в филармонию же идти на концерт симфонического оркестра. А пьяный Макаров, решив проехать две остановки на автобусе, банально заснул. И заехал неведомо куда, и даже, вдруг приходя в себя, ужасался пейзажу за окном и порывался выскочить.

Его выставили на кольце. В этих краях он не бывал года три точно. Память подсказала – в узком переулке вроде была то ли рюмочная, то ли бутербродная. И в самом деле, сколько можно квасить на кухне, надо это делать достойно, как приличные люди. Макаров пошел искать рюмочную, нашел пивной бар, встретил там одноклассника, вместе пошли еще куда-то, где-то Макаров одноклассника потерял, зато дал кому-то в торец, потом куда-то бежал, где-то упал, непонятным образом вышел к автобусному кольцу и самым последним рейсом уехал домой.

В общем, прокатился взад-вперед весьма полноценно, с маленькими радостями и приключениями.

В одиннадцать часов утра Макаров был бодр и сердит – оказалось, что изгваздал кетчупом штаны и байку. Чистая байка висела в ванной, а вот чистых штанов, кажется, не было. Макаров решил, что можно быстренько застирать пятна, а потом штаны прямо на теле высохнут. Он пошел в ванную, а в ванной, естественно, увидел себя в зеркале.

У него на шее висел кругляшок на веревочке.

Макаров поднес кругляшок к глазам. Это был маленький компас – с румбами, с красно-синей стрелкой, все как полагается. Стрелка двигалась.

Макаров хмыкнул – подарочек был в девичьем вкусе, а он с девицами даже не заигрывал, ни одну не подпустил так близко, чтобы она могла накинуть веревочку ему на шею.

В дверь позвонили. Это Витька Гайдук зашел за ним, чтобы вместе ехать на работу.