Единственная на всю планету - Книга 2

Эта женщина поразила его даже не силой, хотя он никогда не слышал, чтобы её было столько у женщин, а той лёгкостью, с которой чуть его не убила. Не ослабь она свою удавку... И ещё она была необыкновенно красива. За всю свою жизнь Ол не видел ни одного женского лица, которое можно было бы сравнить с лицом хозяйки дома. А ум и неженская твёрдость характера... В её глаза хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Он и смотрел, и рассказывал обо всём, что случилось с того момента, когда его посетил бог. Единственное, о чём умолчал, это о камне Гарлы.

Он вынул его из высохшей куртки и теперь хранил отдельно от остальных в нагрудном кармане одной из рубашек Егора.

– Не вздумай никого никуда отправлять, не посоветовавшись с Нором! – предупредила его тогда хозяйка. – Обсудите это потом вместе с ним.

Когда сели ужинать, в калитку позвонил один из тех, кого прислали отвезти его к князю.

– Ешьте быстрее, одевайтесь и пойдём, – сказал он Олу. – Да, забыл представиться. Зовите Николаем.

– Не поешь с нами, тёзка? – спросил его старик.

– Спасибо, мы недавно ели, – отказался тот. – Тороплю, чтобы быстрее добраться до Барнаула. Там заночуем, а потом уже поедем без ночлега. Ненадолго задержимся в Новосибирске и в дороге сделаем несколько остановок для еды. За пару дней доедем.

Деда Николая частенько возили на машине, был он и в Алейске, и даже лет десять назад в Барнауле, но старческие воспоминания с трудом доходили до сознания Ола и не очень впечатляли. Оказавшись в несущейся по лесной дороге машине, он вцепился руками в спинку переднего сидения и от страха чуть не пустил воду.

Свет фар выхватывал из темноты несущиеся назад деревья, мотор гудел, как рассерженный зверь, а ошеломлённого жреца подбрасывало на неровностях дороги.

– Приходится спешить, – сказал ему сидевший рядом Николай. – Ничего, за городом выедем на трассу, там не будет так трясти.

Вечерний Алейск поразил его своими размерами, морем огней и многолюдством.

«Проклятый старик! – думал растерянный Ол.

– Сам запомнил всю мою жизнь, а я от него почти ничего не взял, кроме языка! Сколько ни пытаешься вспомнить, всё как в тумане!»

Когда приехали в Барнаул, Ол уже ничему не удивлялся. События, связанные с приездом хозяев, и дорожные впечатления перегрузили мозг и притупили восприятие. Навалились усталость и сонливость, и он послушно пошёл вслед за Николаем в комнату, снятую в пригородном мотеле, и, не снимая костюма, завалился спать.