Гонитель

Не то чтобы я был поклонником нестандартных запахов, но туалетов, альтернативных вариантов в виде напольных унитазов или хотя бы ведер я не увидел. А это может значить, что людей здесь не держат подолгу. Или попросту не кормят и не поят, что, в общем-то, тоже не может продолжаться долго. Не слишком оптимистично, чего уж тут.

Побродил по тесной клетушке, размялся, еще раз осмотрел унылую картину вокруг и понял одно: остается лишь ждать и наблюдать за происходящим — только так я смогу выяснить, зачем меня сюда притащили и как мне избежать уготованной участи.

Каждый раз, читая в интернете истории заключенных, замечал похожие по смыслу фразы, сводившиеся к тому, что дни в тюрьме длятся бесконечно, а годы — мгновенно. Про годы я, конечно, судить не берусь, но про дни — очень метко сказано. Особенно нам, людям, привыкшим бездумно пялиться в телефон или компьютер, лишь только выдастся свободная минута. За прошедшее то ли часы, то ли сутки я посчитал точное количество прутьев решетки (тридцать четыре штуки), всех людей в зоне видимости (пять человек) и количество сексуальных партнеров Щербы (четыре с половиной девушки).

Половина — потому что Натаха, по словам очевидца, лишь подразнила, не дав насладиться моментом, чем и завоевала его неуступчивое сердце. Признаться честно, я даже стал проявлять слабый интерес к историям парня, ввиду полного отсутствия других развлечений.

Пришла пора жажды и голода. Та шаурма, которую я с легкой руки отдал Шкету, теперь являлась мне во снах и наяву.

А при мысли о запотевшей кружке пива или колы язык намертво прилипал к нёбу. Это только сидя в теплом офисном кресле нет-нет да и задумаешься о планах на жизнь, о развитии своего творческого потенциала и личностном росте, а когда лежишь на бетоне за решеткой — круг интересов сильно сужается.

Время от времени я погружался в подобие транса, пытаясь нащупать знакомую силу, но лишь чувствовал далекие ее отголоски, слабую пульсацию в кончиках пальцев. Видимо, она себя исчерпала. Щерба сказал, что синяка на лице у меня нет, а значит — свою функцию она выполнила.

И то неплохо…

Примерно пару суток спустя к голоду и жажде присоединились апатия и страх. Тупо уставившись в потолок, я лежал на спине и думал о том, как долго еще выдержу подобное. Щерба уже ничего не говорил, а я теперь прекрасно понимал, почему остальные узники так себя ведут: они здесь уже не первый день и смекнули, что к чему.

Периодически приходил знакомый мужик с рыбьими глазами.