Гонитель

Лишь ноющая боль в руке напоминала о суровой действительности, заставляя разлепить глаза и провести водные процедуры.

Разминка, силовые тренировки, завтрак, теория демонологии, отдых. После обеда — по второму кругу. Каждое действие было привычно и даже приятно — рутина, в которую превратилась его жизнь за последние полтора года, стала чем-то родным и предсказуемым, той опорой, которая не позволяла его сознанию рухнуть в пучину беспросветной тоски и жалости к себе. Как говорил отец Герман — сложно жаловаться на жизнь, если после усиленной тренировки даже дышать трудно.

Поначалу парень внимательно наблюдал за тем, как менялось его тело: на руках вспучивались мышцы, на животе всё отчетливее проглядывали «кубики». Удивлялся тому, насколько гибкими делаются связки и суставы после долгих растяжек и упражнений. А потом освоился. Новое тело стало для него привычным, удобным, и он даже не мыслил уже себя прежним доходягой.

Частенько паренек пробовал совмещать полезные дела, поэтому звук отворяющейся двери застал его в тот момент, когда он висел на турнике вниз головой, удерживая «планку», и читал «Историю и особенности демонов похотливых: суккубов и инкубов» за авторством Алессандро Флорентийского.

Совершив незамысловатый кульбит, парень бесшумно приземлился на пол и тихонько выглянул за угол, чтобы в прихожей увидеть привычно мрачное лицо отца Германа. Непривычным было наличие рядом с ним гостя, а наиболее смутившей юношу деталью оказался плотный холщовый мешок, накинутый на голову разговорчивого незнакомца.

— Хибара, конечно, так себе, — вещал голос из мешка. — Не видно ни зги, но я бедность и запустение по запаху чувствую. Интуриста сюда не приведешь, красотой не похвастаешь, однако…

Монолог был прерван звонким подзатыльником, после чего отец Герман снял мешок с головы гостя, и Гоша смог рассмотреть его как следует: высокий и плечистый, но худощавый, средних лет мужчина в белых щегольских клешеных джинсах, красной рубахе с цветочным орнаментом и с длинными вьющимися рыжими волосами.

Всё встало на свои места, когда отец Герман повел мужчину в подвал. Оказалось, что руки у «гостя» за спиной скованы наручниками.