Гонитель

Вижу, что подумал обо мне, не забыл бедную мать-одиночку, — ловко, словно фокусник, она выхватила у меня одну из бутылок и со знанием дела изучила этикетку.

— Не балуйте тут, — добавила она, засобиравшись вдруг куда-то, — а я пойду к стоматологу на прием. Зубы лечить надо.

— Прямо так пойдете? С бутылкой?

— А как же? В наше время без подарка не то что зубы вылечить нельзя — парикмахер даже не примет.

— Спасибо за науку, — помахал я ей вслед. — Оставлю вам Славу в целости и сохранности.

— Как будто у тебя есть выбор, дорогуша! — прокричала она, спускаясь по лестнице.

Нет, надо Славе съезжать от матери. Женщина она, конечно, импозантная, общительная, но сожительство с подобной персоной не может положительно влиять на психическое здоровье.

— Привет! — пожал мне руку Шольц и почесал затылок. — Куда маму дел?

— Съехала она от тебя, — сказал я, проходя на кухню, — освободила от нездоровой материнской опеки.

— Ты так не шути, — опасливо заозирался Шольц, — услышит же…

— Ушла она.

— А-а-а, — махнул рукой Слава, — это она к подруге ушла в соседний подъезд. Любят они поболтать.

— Теперь это так называется? — хмыкнул я, откупоривая бутылку. — Давай тогда тоже поболтаем. Стаканы доставай, чего стоишь!

Шольц никогда не умел пить — на каждом корпоративе мирно засыпал после пятой рюмки. Сегодня же он явно был в ударе: выпив полбутылки на двоих, оставался в добром здравии и даже поддерживал разговор. А я, напротив, совсем расклеился от усталости.

— Это называется див-верси… див-верси-фи-ка-ция, — с трудом проговаривая слово по слогам, вещал я. — У них много всяких направлений, понимаешь? И наша компания, и бар. Так делают все москвичи — чтобы яйца, значит, в одну корзину не класть. Правила большого бизнеса, видишь ли!

— Осознал, принял, — кивнул Славка и медленно моргнул. — Но ты-то зачем там стал работать? А как же мы?

— Ты сам говорил, что у меня этой самой, как ее там… квалификации нет.

— Логично.

— Выпьем по этому поводу?

— Разумеется.

Мы чокнулись, выпили и некоторое время помолчали, задумавшись каждый о своем.

— Вячеслав, — сказал я, словно очнувшись ото сна, — покурить охота. Я открою окно?

— Ты чего, совсем разум потерял?! — замахал он руками. — Мамка заругает! Она же как бладхаунд — запах табака и через неделю учует. Нет уж, на улицу выйдем, так оно безопаснее будет.