Гонитель

— Спорное утверждение, — возразил я, выхватывая из его руки бутылку.

Согревающая жидкость приятно растекалась по желудку, смягчая зарождавшуюся головную боль и прогоняя накатившую сонливость.

— Как себя чувствуешь? — покосился на меня Плант.

— Как будто целый месяц читал Достоевского. То ли спать хочется, то ли умереть. Но засыпать страшно — оттого выбор небольшой. Теперь так будет всегда?

— Да, — чуть заметно кивнул он, — но ты можешь научиться жить с этим. Выхода у тебя нет.

— Даже если не буду больше изгонять?

— Часть каждой изгнанной сущности навсегда отпечатывается в твоей душе, подобно тому, как улитка оставляет след из слизи.

Эти отпечатки наслаиваются друг на друга, образуют несмываемый налет, навсегда меняя тебя. Такова участь гонителя.

Некоторое время мы молча смотрели на реку: прямо в центре русла возвышался остров, густо заросший деревьями и кустарниками. Мне почему-то вспомнилось, что лет тридцать назад он был гол, без единой травинки, и оттого назывался Гребневские Пески. Теперь это название совершенно не соответствовало действительности, но менять его никто не стал.

Наверное, никому этот остров не нужен и всем плевать, как он обозначен на карте.

— Что со мной было? В треклятой избе, в ненавистной пустыне.

— Что-то вроде промежуточного измерения на полпути в нижний мир, — отхлебнув из бутылки, снова очутившейся у него в руке, пояснил Плант. — Там сталкиваются две души — твоя и демона. В том мире ты властен настолько, насколько у тебя сильны воля и вера в себя.

Если демон чувствует свое превосходство — он заказывает музыку. Рисует местность, внушает страхи, придумывает ловушки. Поэтому в пустыне с тобой поначалу ничего не происходило — сетх присматривался, опасался. А потом, когда осознал, что ты сам ничего не понимаешь, — отважился на атаку. У тебя почти не было шансов.

— И что тогда случилось бы?

— Ты бы навсегда остался заложником в собственном теле. А хозяйничал бы демон, одуревший от дармовой силы и власти. Страшное дело!

— Тогда ты должен научить меня всему.

— Это будет несколько затруднительно, — порывшись в кармане, Георгий достал две сигареты, поделился со мной и закурил. — Дело в том, что ты у нас получился особенным мальчиком.

— В последнее время я часто это слышу.

— Значит, справедливо. Но имею в виду я другое. Обычно у кровного гонителя остается та сила, которую он получил при изгнании первого своего демона. Он постепенно ее приручает, подчиняет и использует по своему усмотрению.