Гонитель

— Не плачь, родимая, — жутко ухмыляясь, полушепотом проскрипел Георгий, — скоро всё закончится. Тебе не надо больше их слушаться, — проведя по шее жертвы самым кончиком когтя, он ловко подцепил пальцем выступившую кровь и тут же слизнул ее, блаженно зажмурившись.

— Я чувствую твой страх, дорогая. Он сдерживает и мучает. Впусти меня — и получишь свободу. Неужели ты мне не веришь? — он погладил ее по щеке, заискивающе заглянул в глаза и пружинно встал на ноги, оборачиваясь.

Увидев меня, застыл на мгновение, а затем одним стремительным движением оказался рядом.

— Чего смотришь, пугало? — прошипел он. — Видишь, на кого я похож? Это ты во всем виноват! Ты! — почти прокричав последние слова, он бесшумно взлетел вверх по лестнице.

Девушка же безвольно склонила голову набок, вперив остекленевший взгляд куда-то перед собой. И только чуть заметная улыбка и покрасневшие щеки выдавали в ней жизнь.

Женщина, сидевшая в углу, напевая себе под нос, положила журнал на табуретку, отряхнула юбку и заботливо помогла жертве подняться на ноги, шепча что-то на ухо. Не обратив на нас никакого внимания, они прошли наверх вслед за Плантом.

— Что с ней теперь будет? — сглотнув подступивший к горлу комок, спросил я.

— Очнется дома. Помятая, без памяти и с сильнейшим похмельем. Но живая и почти здоровая, если ты об этом, — сказала Маришка, повернувшись ко мне. — Оставайся пока здесь. Плант хочет поговорить с тобой — через пару часов, как оправится.

— Теперь и я этого хочу.

— Обоюдное желание — это всегда прекрасно, — пробасил Карлос, хлопнув меня по плечу с такой силой, что я чуть не рухнул. А бородач удалился, поднявшись по лестнице вслед за остальными.

— И что это было? — процедил я сквозь зубы.

— Допрос, — дернув уголками губ и проведя пальцем по горлу, ответила Маришка. — В лучших традициях Феликса Эдмундовича.

Глава 15

— А ты не задумывался, — спросила Маришка, размешивая соломинкой коктейль в высоком бокале, — что ты и сам, своими руками, без сантиментов и колебаний, убил одного человека и чуть было не прикончил другого?

— Они оба угрожали моей жизни, — стараясь не смотреть демону в глаза, ответил я, — это была самозащита! И людьми в полной мере они всё же не являлись.

— Нож в сердце и голова, чуть было не лопнувшая как арбуз, — не превышение ли это границ необходимой самообороны? Для мальчика-зайчика из рекламной фирмы.