Гонитель

Никак не получалось определить, в чем же ее проблема — то ли ботекса в губах многовато, то ли… Присмотревшись как следует, я вдруг слегка размыто заметил у нее на голове залысину. Но, чуть изменив угол зрения, на месте проплешины опять увидел вьющиеся локоны. Проморгался, тряханул головой. Вновь скосил взгляд, прищурив глаза, — и руки ее вдруг стали толстыми, покрытыми слоем кучерявой растительности, но лишь на мгновение… Признаться, выпей я чуть больше — списал бы всё на алкоголь. Но в трезвом состоянии подобные травмирующие психику вещи сложно выкинуть из головы.

Поднявшись с дивана, тихонечко подошел ближе, как рыбак подкрадывается к берегу, чтобы разглядеть рыбину в толще воды. И так заглядывал, и сяк — никаких уродств приметить более не удавалось. Но тут мой взор упал на ее карты: валет, дама и семерка пик. Всё дело было именно в последней карте — цифра семь казалась размытой, словно у меня в глазу нежданно выросло бельмо. А поверх заветной цифры четко виднелась десятка, которая, судя по сданным картам, обеспечивала игроку комбинацию «стрит», а с ней и немалые шансы на победу (на мой обывательский взгляд).

Улыбающаяся блондинка выложила карты на стол, выжидающе осматривая противников, но по ее виду можно было точно сказать: в своей победе она не сомневалась.

— А что это тут такое у нас? — с невинной интонацией спросил я, склонившись над ее плечом и коснувшись семерки пик. И события изверглись, подобно вулкану: цифра семь на карте вдруг стала четкой, а десятка вовсе пропала, отчего у всех сидевших за столом вытянулись лица.

Блондинка, пискляво закричав, вскочила с дивана и в гневе схватила меня за руку, что стало ее роковой ошибкой: перед возмущенной публикой вдруг предстал низенький волосатый мужичок с залысиной, окруженной кудрявыми патлами, и кустистыми чернявыми бровями, в грязных спортивных штанах и майке, неспособной прикрыть объемное пузо. Он завопил подобно пожарной сирене и бросился на меня — навалившись всем телом, прижал к полу и вцепился в горло руками.

Из его рта пахло тухлятиной, капала густая слюна, а серые глаза налились праведным гневом. Мне вспомнилось недавнее приключение в пустыне, отчего ненависть вскипела в крови, свет вокруг на мгновение выключился, а через пару вздохов я обнаружил себя держащим агрессора за волосы в воздухе одной рукой, а второй методично вбивающим ему нос в черепную коробку.

— Так его, Никита Юрьевич, давай еще, м-мля! Это мой друг — Никитос! — гнусаво кричал знакомый голос.