А всё остальное - не в счёт

— Так как же мы с вами поступим?

Он присел перед табуретом на корточки и тронул дерево кончиками пальцев. Ну, допустим, полщеки долой... И что будет? Он прикрыл ладонью нижнюю половину Прошкиной щеки и остался недоволен. Не смотрится... Стоп! А если...

Мысль была настолько дерзкой, что он даже испугался. Ну да, а если взять и спилить щёку вообще? Тогда вместо скособоченного рта получается запрокинутая отверстая пасть, а спиленный кусок...

Он выпрямился, потрясённый.

А спиленный кусок — это и есть нижняя челюсть.

Он кинулся к кровати и выгреб из-под неё груду инструментов — искал ножовку по металлу. Найдя, отвернул барашковую гайку, снял полотно, а ненужный станок вернул под кровать. Снова присел перед табуретом и, прищурив глаз, провёл первый нежный надпил.

Древесный порошок с шорохом падал на расстеленную внизу газетку. Работа была почти закончена, когда в дверь постучали. Нахмурясь, он продолжал пилить. Потом раздался еле слышный хруст и, отняв от корня то, что было щекой, он внимательно осмотрел срез.

Стук повторился. Чувствуя досаду, он положил ножовочное полотно на край табурета и с будущей челюстью в руке подошёл к двери.

— Да?

— С ума сошёл... — прошелестело с той стороны. — Приехала... Открой... Подумает...

Он открыл. На пороге стояли две женщины. Та, что в халатике, надо полагать, жена. Вторая... Он посмотрел — и содрогнулся. Вторая была коренастая старуха с жёлтыми безумными глазами и жабьим лицом. Леший Прошка по сравнению с ней казался симпатягой.

— Вот... — с бледной улыбкой пролепетала та, что в халатике. — Вот...

Безумные жёлтые глаза ужасающе медленно двинулись в его сторону. Остановились.

— Зятёк... — плотоядно выговорило чудовище, растягивая рот в полоумной клыкастой усмешке. Затем радушие — если это, конечно, было радушие — с той же ужасающей медлительностью сползло с жабьего лица и старуха начала поворачиваться всем корпусом к двери — увидела задвижку.

— Это он уберёт, — поспешно сказала та, что в халатике.

***

Счастливый человек — он был разбужен улыбкой. Продолжая улыбаться, он лежал с закрытыми глазами и представлял, как пройдётся мелкой наждачной шкуркой по шишковатой Прошкиной лысине, зашлифует стыки нижней челюсти, протравит морилкой и сразу станет ясно, покрывать его, красавца, лаком или не покрывать.

Однако пора было подниматься. Решившись, он сделал резкий вдох, открыл глаза...

...