А всё остальное - не в счёт

Он перебросал их в холодильник и, чувствуя, как с каждой секундой усталость уходит, подошёл к столу с корнем, посмотрел справа, слева...

— Нет, — задумчиво сказал он наконец. — Всё-таки второй глаз тебе необходим...

Он перенёс корень в кухню, зажёг газ и, ухватив плоскогубцами толстый, в синеватой окалине гвоздь, сунул его острым концом в огонь, а сам, чтобы не терять времени, выбрал из груды инструментов на подоконнике заточенный в форме ложечки плоский напильник и со вкусом, не торопясь принялся выскабливать труху из полостей корня.

Когда закончил, гвоздь уже наполовину тлел вишнёвым. Осторожно вынув его из огня плоскогубцами, он убедился, что рука не дрожит, и приступил.

Раскалённое железо с шипением входило в древесину, едкие синеватые струйки дыма взвивались к потолку, вытягивались лёгким сквозняком в большую комнату и плавали там подобно паутинкам перед коричневыми с истёртым золотым тиснением корешками книг, путались в хитрых резных подпорках полок.

И тут — нечто небывалое — взвизгнул дверной звонок.

Вишнёвое свечение, тускнея, сползло к острию гвоздя и исчезло. Да, видимо, ошиблись... Он хотел продолжить работу, но звонок взвизгнул снова.

Пожав плечами, он отложил остывший гвоздь, отставил корень и, отряхивая колени, вышел в прихожую. Всё это было очень странно.

Открыл. На пороге стояла искусственная каштановая шубка с поднятым воротником. Из кудрявых недр воротника на него смотрели блестящие, как у зверька, смеющиеся глазёнки.

— Чай кипела? — шаловливо осведомилось то, что в шубке, бездарно копируя не то кавказский, не то чукотский акцент.

Опешив, он даже не нашёлся, что ответить. Шубка прыснула:

— Ну чо ты блынькаешь, как буй на банке? На чашку чая приглашал?

Оглушённый чудовищной фразой, он хотел было собраться с мыслями, но гостья впорхнула в прихожую, повернулась к нему кудрявой каштановой спиной и, судя по шороху, уже расстёгивала толстые пластмассовые пуговицы.

— Как... что? — упавшим голосом переспросил он наконец, но тут шубка была сброшена ему на руки.

— Моргаешь, говорю, чего? — стремительно оборачиваясь, пояснила гостья. Она улыбалась во весь рот. Круглые щёчки, подпёрли глаза, превратив их в брызжущие весельем щёлки. — Можно подумать, не ждал!

— Нет, отчего же...