Мозаика (книга 1)

— Ничего страшного, поверь. Прокатимся в столицу и обратно. Поговорим, если захочешь.

— Вас разжаловали в сиделки? – усмехнулась эль–Неренн.

Дежурная рассмеялась. Хрипло, неприятно.

— Нет, я сама попросила.

— Но почему?

Женщина придвинулась поближе, присела. Перестала улыбаться. Запрокинула голову – указала на два едва заметных шрама, по обе стороны горла, у самой шеи.

— Ты сумела сбежать от Старухи, – женщина взяла эль–Неренн за руку, пристально смотрела ей в глаза. – Оставила её с носом. Я – не сумела.

Эль–Неренн ощутила холодок, проползающий по спине.

— Я поклялась, что отпраздную тот день, когда она заплатит за всё, – дежурная усмехнулась, поднялась на ноги. – Можешь звать меня Хольте. Похоже, сегодня тот самый день. Впрочем, можно отпраздновать позже. Я хотела увидеть тебя, своими глазами.

Эль–Неренн вспомнила слова Виккера. Тогда, вечером, под огнями праздничного салюта.

— Но как вы… как она вас отпустила?

— Думаю, ты догадываешься.

— «Кровь за кровь», – предположила эль–Неренн, тихо. Хольте кивнула.

Она вовсе не старуха, поняла девушка. Просто выглядит очень старой. Глаза, голос, походка… ей едва ли за тридцать.

— Я расскажу, если хочешь. Завтракай, я уйду, – дежурная поднялась. – Прогулка через полчаса.

— Что стало с вашей дочерью? – поинтересовалась эль–Неренн, когда охранница была уже на пороге. Хольте вздрогнула, обернулась. Медленно вернулась к столу, присела на корточки.

— Я не говорила, что это была дочь.

Эль–Неренн улыбнулась, выдерживая её взгляд. Дежурная прищурилась, кивнула.

— Я выкупила её. Как раз под Новый год. Собиралась разобраться со Старухой, – встала, тряхнула головой. – Ты успела раньше, но я не в обиде. Я знаю, где её содержат. Зайду как–нибудь, передам привет.

* * *

Прогулка – в том самом саду – оказалась приятной. Эль–Неренн ощущала взгляды всех, кто был вокруг. Ощущала почти физически. Но – ни одного презрительного. Некоторые смотрели с уважением, но поспешно опускали глаза, стоило встретиться с ними взглядом.

Эль–Неренн прислонилась спиной к тому самому дереву.

Всё ещё видны брызги краски, в самом низу ствола. На душе было и приятно, и мерзко одновременно. Приятно – потому что все, кто хотели ей зла, получили по заслугам. Поделом. Мерзко – по той же причине. Она помнила, смутно, выражение лица «толстого». Он явно хотел мне что–то сказать, неожиданно поняла девушка. Но побоялся.

— Разрешите? – голос директора.

Эль–Неренн рывком поднялась на ноги (горло тут же отозвалось болью), учтиво поклонилась.