Изнанка

Насмехалась!

Он ударил кулаком по подлокотнику, выбив из него клуб пыли. Она повисла в золотистых утренних лучах, высвечивающих стол, книги, мятый линолеум, массивное старое кресло и Глеба Андреевича, насупившегося, раздражённо трущего мочку уха, размышляющего.

За приоткрытыми дверями (приоткрытыми настолько, что сквозивший в щель свет распадался на маленькие чёрные полоски — интерференция в домашних условиях) шёл урок, сам собой, без него, как обычно. Дети увлечённо пилили, строгали, стучали киянками, засовывали карандаши в шестерни старого нерабочего станка, сидели в телефонах, смеялись, шумели — недостаточно, впрочем, громко, чтобы возникла нужда вылезать из подсобки, гаркать и вздымать к потолку тяжёлый кулак.

Вдруг кто-то тихо ойкнул, и шум стих, запнулся на мгновение — он понял, что случилось, ещё до того, как дверь приоткрылась и на пороге появился Славка, держа руку на весу.

— Порезался? Дай сюда, — он схватил запястье, повернул к свету — ерундовая царапина, ничего страшного, — шагнул к крану, открыл воду (движения быстрые, размашистые), сказал: — Промывай.

— Ой! — дрогнул мальчик, когда зашипела на ладони перекись.

Сентябрь поднял взгляд — спокойный, сосредоточенный.

— Терпи.

Славка умолк.

— Отец убьёт… — пробормотал он, глядя, как ложится на ладонь бинт.

— Что? А! Сымай рубашку. — Славка испуганно мотнул головой. — Сымай, быстрее!

Налил холодной воды в ведро, сыпанул соды, бросил испачканный рукав. Славка дрожал — бледный, костлявый.

— Это кто тебя?

— А? Это… упал.

— Упал, — усмехнулся Сентябрь. — В Изнанке упал?

— Да… Нет, то есть…

Знал он таких. В школе его обижают, друзей у него нет, дома… «Отец убьёт». Вот и шатается по Изнанке.

Такие в Изнанке и пропадают.

Звонок.

— На, — Глеб нашёл в шкафу футболку поменьше и побелее, бросил Славке. — И не сутулься. Вечером за рубашкой зайди, не забудь.

— С-спасибо, — и выскочил за дверь.

Сентябрь покачал головой и снова опустился в кресло.

***

Он провёл в Изнанке ещё несколько часов — по ощущениям, потому что время здесь не шло. У него гудели ноги и пощипывали ступни: завтра вздуются мозоли. Он сломал ещё несколько дверей, несколько раз останавливался отдохнуть, но снова вставал, он уже совершенно не осознавал своё положение в пространстве; и тогда нашёл наконец то, что искал.

Розетку.