Королевская кровь-1. Сорванный венец

Лежали, пока первые лучи выглянувшего из-за горизонта солнышка не развеяли дымку, исполосовав поляну светом и тенью. В какой-то момент Мариану стало легче, будто солнце перехватило влияние у луны и дало ему передышку. А Василина, на лицо которой упал теплый луч, сморщилась, повертела носом и чихнула. И проснулась – Байдек ощутил это, даже не открывая глаз.

Не завизжала, не отпрянула от него, будто так и было нужно. Вытянулась, скользнув голой грудью по его груди, приподнялась над ним, с любопытством заглядывая ему в лицо.

И он сдался.

Одной рукой скользнул под плед, ощущая ладонью разгоряченную сном нежную кожу спины.

Другой нырнул в спутанные волосы, притянул ее к себе.

И впился губами в ее дрогнувшие губы.

Жесткий, голодный, обжигающий поцелуй, трепет тела лежащей на нем девушки, ее неопытные, робкие движения, только распаляющие кровь.

Ее тонкие пальчики, вцепившиеся ему в плечи.

Ее приглушенный болезненный стон от прикушенной губы.

Мягкие ягодицы под ладонью.

Истома била обжигающими электрическими плетьми, заставляя рычать, переворачиваться вместе с девушкой, подминать под себя, а она не сопротивлялась, только вздрагивала, когда руки или губы становились особенно настойчивыми.

И это доверие и бесстрашие, с которыми она принимала его ласки, заставили в какой-то момент остановиться, отстраниться, перекатившись на спину.

– Что мне делать? – прошептал он потерянно. – Я не могу жить без тебя.

– Ну, – Василина приподнялась, оперлась на локоть и положила голову на ладонь, глядя на него. И было в ее взгляде что-то новое, уверенное и спокойное, что бывает только у убежденных в своей силе женщин. – Теперь, после всего случившегося, барон, вы просто обязаны на мне жениться.

Мариан молча протянул руку, взял ее ладошку, положил себе на сердце. Оно гулко и часто толкалось в ее руку, словно заходилось в ликовании. Все было понятно без слов.

Выдохнул, успокаиваясь.

Зверь никуда не ушел, просто затаился, настойчиво рыча и толкая к ней.

Мариан даже не мог вспомнить, почему так долго боролся с собой. Ничто больше не имело значения, кроме девушки, что спокойно смотрела на него и держала его сердце в своей ладони.