Королевская кровь-1. Сорванный венец

Спальни были чистенькие, маленькие и светлые – с огромными окнами в пол, что открывались на широкую террасу, за которой виделся большой яблоневый сад, переходящий в лес. Обстановка была скудная – мощный широкий шкаф, не менее мощная кровать, где не то что втроем – впятером можно разместиться, пара стульев, столик, дверца в уборную… и да! Зеркало! Зеркало!

Василина подбежала к нему и застыла. Совсем чужое лицо, которое ей сразу не понравилось. Обычное лицо, ничем не примечательное. Светло-русые волосы. Ростом она стала чуть выше и немного полнее.

Но ей казалось, что она изменилась до неузнаваемости.

– Красотки, да? – Ангелина усадила красноносую Каришу на кровать, подошла к зеркалу. – Как нам мама угодила. Точно никто не найдет, даже если очень захочет.

– Ты думаешь… она жива? – Василина просто заставила себя произнести это вслух.

– Я надеюсь на это, – и наследница обняла сестру, погладила ласково по волосам, как маленькую. Это движение, видимо, стало решающим для платья Ани, и оно, проиграв бой с новой фигурой ее высочества, просто отпало вперед как передник, задержавшись на мощных бедрах принцессы.

– Надо бы попросить у нашего доброго барона какую-нибудь одежду, Васюш, – с ледяной иронией проговорила Ангелина, – иначе он очень удивится, увидев меня в таком виде за обедом. И обувь, а то держать лицо при туфлях размера на три меньше непросто.

Внезапно холодком мазнуло по позвоночнику, а пальцы на ногах поджались. Идти на встречу с ним? С этим новым, незнакомым и суровым Марианом? Идти и «держать лицо», как говорит старшая сестра?

Конечно, надо идти.

Она же Рудлог. Вот Ани пошла бы хоть к демону, если бы это было нужно. Но боги, как же ей страшно. Вроде и не с чего, но страшно.

Василина быстро прошла по скрипучим полам, спустилась по лестнице с истершимися кромками ступеней, пересекла холл и постучалась в кабинет хозяина поместья.

– Проходите, – раздался его уверенный голос, и она, переведя дыхание, открыла дверь.

Барон Байдек сидел за своим подавляющим письменным столом и проглядывал бумаги.

Он уже успел снять куртку, закатать рукава у рубашки, и ручка, и исписанный лист смотрелись странно в этих мощных покрытых жесткой порослью руках, предназначенных для того, чтобы драться и держать оружие.

– Ваше высочество, – капитан встал, и глаза его снова подернулись холодком, – чем могу помочь?

К Ангелине он обращался гораздо теплее!

– Барон, – только бы не сорвался голос! – наша одежда в плачевном состоянии.