Королевская кровь-1. Сорванный венец

Выплакавшись, Василина задумчиво посмотрела на Мариана, побродила вокруг, рассматривая его, затем, словно решившись на что-то, снова присела рядом, перетащила его голову себе на колени, откинулась на ствол дерева и задремала.

Так их и нашли через несколько часов вернувшийся Симон и приведенные им солдаты. И если кто-то и удивился, застав в такой близости своего боевого командира и его подопечную, то виду не показал. Только Симон, осмотрев так и не проснувшегося друга, о чем-то крепко задумался, разглядывая смутившуюся Василину.

Раны на шее и ноге Байдека затянулись и выглядели чистыми. Это было невозможно, но это произошло. Но с расспросами виталист решил повременить.

Встречать их вышел, наверное, весь гарнизон. Мариана несли на носилках, а затем его сразу отправили в лазарет. Принцесса же попала в заботливые руки госпожи Божены, которая, вздыхая и извиняясь за то, что подала такую опасную идею, бросилась обихаживать высокую гостью. Полковник Шукер был бледен, когда писал и отправлял почтовым телепортом донесение о случившемся в центр.

То, что он не уберег высокую гостью от опасности, стало болезненным ударом по чести военного офицера. То, что это могло лишить его не только должности, но и расположения королевы, было второстепенным, но он понимал, что это будет заслуженно.

Конечно, о возвращении к матери сегодня не могло идти и речи, и Василина сначала долго отмокала в ванной под негодующее бурчание Лусии, а затем ее кормили и осматривали виталисты.

Вечером принцесса настояла, чтобы ее проводили в лазарет, и она долго сидела у койки со спящим после виталистических процедур бароном до тех пор, пока сама не стала клевать носом.

С утра Лусия упаковала вещи и со словами «Наконец-то мы уедем из этой безумной провинции» ушла вниз – проследить, чтобы чемоданы унесли на катер и аккуратно расположили в каюте. Хозяева дома вышли провожать Василину, и она тепло попрощалась и с госпожой и господином Шукер, и с выстроившимся гарнизоном. И с удивлением увидела ожидавшего ее на катере барона Байдека.

– Вам не следовало ехать, – произнесла она вместо приветствия, вглядываясь в его лицо. – Симон сказал, что как минимум три дня вы должны отлежаться под присмотром в лазарете.

Мариан пожал плечами, затем нерешительно взял ее порезанную руку, повернул ладонью вверх. На ладошке краснел свежий, только начавший затягиваться шрам.

– Больно? – спросил он и тут же отпустил ее руку, словно устанавливая дистанцию.

– Вам было больнее, – тихо проговорила она.