Сукины дети 3. Круги на воде

Мальчишка с такими же белыми, как у меня волосами, подстриженными в круг, конопатый, как Антигона, в широкой белой рубахе, подпоясанной верёвочкой. Мальчик стоял, держась за руку древнего деда, белобородого, лысого, с коричневым продублённым лицом... Ауры у них были одинаковые, яркие и радужные. Друиды? Или, как на Руси принято говорить, лесовики?..

Ой, необычное имение у Алесан свет Сергеевича, не то слово. Навки, утоплики, русалки на ветвях... Кота говорящего не хватает. Хотя вот пёс - есть.

Среди селян разгуливал Алекс.

Он милостиво кивал детишкам, церемонно раскланивался с женщинами, жал руки мужикам - словом, вёл себя, как добрый хозяин, приехавший полюбопытствовать, что в его наследной деревеньке деется...

- А я тебя в сенях жду, - в спину меня толкнула Антигона.

- Зачем?

- Как зачем? А завтрак?

- Дак я же... А, понятно, - я вовремя сообразил, что она хочет влить в меня очередную порцию свиной крови. - Слушай, давай потом, а? Люди всё-таки. Неудобно.

Я и вправду опасался, что кто-нибудь из продвинутых селян Ненарадовки почует кровь и обидится.

Антигона оглядела меня оценивающим взглядом, покачалась с носков на крепкие розовые пятки - девчонка была босая - и наконец кивнула. Толстые косицы смешно дрогнули по обеим сторонам от лица. - Ну как знаешь, - протянула она вслух. - Потом не жалуйся...

Надоели мне местные загадки. Вот выловлю шефа, утащу за овин и хорошенько растрясу на предмет местных тайн.

- Ну так отдай ему корову, а себе телёнка оставь, - долетели слова, сказанные Алексом.

Стало интересно. - А поле, что начинается от старой берёзы и до самого лога, издревле принадлежало семейству Бобры. Так что на чужой каравай, как говорится... Затопляемые луга должны отойти к вдове Медведевой, как и было о прошлом годе уговорено. И да, Мефодий, проследи, чтобы ей крышу перекрыли. Шел мимо, смотрю - одни дыры...

- Не извольте беспокоиться, - солидно кивал староста. - И крышу перекроем и стены подновим. Медведь хороший мужик был, жаль, что пропал...

- Ладно, об этом потом поговорим, - оборвал старосту шеф и повернулся с сияющей улыбкой к старой ведьме, что с черепашьей скоростью ковыляла к нему, упираясь в землю крючковатой клюкой.

Нос у ведьмы был кривой и тёмный, как навершье той самой клюки. Лицо изрезано такими глубокими морщинами, что различить его выражения не представлялось возможным. На подбородке сидели целых три бородавки, из каждой торчали жесткие волоски, от чего старуха казалась изрядно бородатой.