Родовое гнездо

Пришла пора отправляться спать.

Выбираясь из-за стола, отец опрокинул табуретку. Пока чертыхался и тер колено, распахнулась дверца навесного шкафа – к синяку на ноге добавилась шишка на лбу. Шипя и прихрамывая, отец проковылял в холл, ловя равновесие, уцепился за книжную полку. Под ноги посыпалось чье-то собрание сочинений, зато держаться за опустевшую полку стало удобнее. Отец ухмыльнулся.

Дверь библиотеки открылась с надрывным скрипом. Дорогу к дивану преградили кресло и письменный стол. Отец попытался протиснуться между ними.

Он решил, что прошел, когда тапок зацепился за ножку стола. Спас диван – принял хозяина. Под голову ткнулась подушка. Плед лежал здесь наготове всегда. Отыскать его светлым летним вечером труда не составило. "Надо бы встать, задернуть портьеры", – подумал отец и уснул.

Он открыл глаза посреди ночи. Ныло в груди, одолевала духота. Перечеркнутый рамами, прямоугольник окна казался огромным фонарем. Ни набережной, ни Невы – только небо. Безоблачное, цвета бледной поганки, оно лучилось холодным мертвящим светом.

"Не засну", – понял отец. Он заставил себя подняться с дивана и подойти к окну. Стоило поднять шпингалет и открыть раму, в лицо пахнуло перегретым асфальтом и пылью. Отец едва не задохнулся.

"Принять лекарство?"

Он не вдруг вспомнил, где оставил выкупленную на днях упаковку: кухня, стол на кухне. Но до него надо дойти.

Библиотека предстала неожиданно длинной и узкой. Ряды книжных шкафов – словно челюсти. Диван – десна, откуда недавно выдрали больной клык.

Челюсти грозили сомкнуться.

Отец успел. Придерживаясь за шкафы, он добрел до стола, рывком переставил кресло и удивился, как столь простое решение не пришло ему в голову раньше. Впереди, по другую сторону просторного и темного холла, маячили два светлых прямоугольника – распахнутые двери. Левая вела в кухню – к лекарствам, правая приглашала в гостиную – к саблям.

Оставшись в квартире один, отец завел привычку раз в неделю стирать с клинков пыль, в солнечный день следил за игрой бликов на стали, вслушивался в тишину – вдруг зазвенит? Иногда, отцу казалось, будто он улавливает обрывки прежних разговоров: Ксюхины вопросы, свои ответы на них.

Или это шумел за окном город?

Кухню заполняли запахи обветренной селедки и лука. К горлу подкатила тошнота. Поставить на ножки опрокинутый табурет отцу удалось со второй попытки.

Зачем он сюда шел? Боль в груди подсказала: "Лекарство".

Достать стакан, взять чайник, налить воды.