Милаш-ка

Только природная цепкая хватка спасла неудачника от катастрофы, но, похоже, ненадолго: совсем рядом лязгнули челюсти «охотника», и, зажмурившись, я приготовился к последней боли…

Что-то мягкое и тёплое, нежно подхватив, помчало меня вверх, защищая от бушующего ветра и клыков крысы. Сердца от страха стучали кто во что горазд, а закрытые лапами глаза не хотели смотреть на этот пугающий мир. Внезапно по спине и голове забарабанили капли дождя, и я почувствовал, что меня куда-то несут, крепко прижимая к горячему телу.

Звук чужого сердца оглушал и, казалось, гремел где-то совсем рядом. Здесь, в укрытии, под складкой человеческой одежды было тепло, и холодные капли не касались нежного меха. Я пригрелся, перестав всхлипывать, когда внезапно движение прекратилось, и похититель попытался вытащить меня наружу. Но я крепко вцепился в ткань и не поддавался, пока ласковый голос снова не забормотал, а большой, самый настоящий человеческий палец коснулся моей шкурки:

― Вот ведь вцепился в футболку, глупыш… Да не дрожи так, я не обижу.

Я прислушивался к мягкой интонации голоса и, сам не знаю почему, ослабил захват. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно: в ладони, на огромной высоте, рядом с человеком… Но я крепился и, собрав все силы, посмотрел прямо в лицо великанше: это, несомненно, была девчонка ― с золотистой косой через плечо, совсем как у моей сестрицы Клары, огромными глазищами и ртом, полным больших белых зубов.

Её розовые губы шевелились, и я не сразу сообразил, что она улыбается, а не облизывается, пытаясь засунуть бедного Милаша себе в рот. Хоть меня и трясло как в прошлом месяце после падения в глубокую лужу, я даже мужественно позволил этому чудовищу погладить себя по спине, сдерживаясь, чтобы снова не пустить в дело пусть пока и слабые зубы.

― Какой же ты миленький и славный, похож и на котёнка, и на щенка одновременно. Дрожишь, бедняжечка, понятно, я, наверное, кажусь тебе страшной? Жаль, что ты меня не понимаешь.