Маска из другого мира

Если бы я тогда знал, как мне пригодится такое умение в будущем… А так ведь не помню уже ничего, не любил я уроки дяди Феди и всегда с ужасом жмурился перед выстрелом, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Запомнил только простую истину – нажимают не на курок, а на спусковой крючок. А курок взводят. Но много мне сейчас это даст? Да уж, пулеметчик из меня точно не выйдет.

– Хорошо, а если рельсотрон? – тем временем неожиданно выдал Денис, и на него тут же все обернулись. – Или, как его еще называют, рейлган? Ну, это когда вместо пороха используется электричество? В этом мире ведь даже есть опытные образцы… По факту у нас будет только два элемента: рельс, шар, которым мы поразим врагов, и еще добавится электричество, которое сформирует магнитное поле для разгона.

– Это тоже пробовали, – вздохнул Артемий Викторович. – Лет пятнадцать назад в Америке Джон Гудвин подумал так же, как и ты. Он создал работающую модель электрической винтовки, попытался ее преобразовать и…

– И? – Денис даже вытянулся от любопытства и нетерпения.

– Ничего не вышло, – развел руками режиссер. – Приборов, четко фиксирующих процесс преобразования, у нас нет. Наверняка они были, но остались там, по ту сторону порталов… В общем, неважно, засечь и замерить преобразование технически нельзя, поэтому мы не можем утверждать точно. Но, по всей видимости, электрический импульс как-то воздействует на процесс преобразования, останавливает его или полностью нивелирует. На мой взгляд, почти то же самое, что и со всеми преобразуемыми материалами вроде пороха или газов.

Электрическое поле как-то воздействует на металл, и все, наши маски начинают считать, что он изменился и не подлежит преобразованию. Косвенно это подтверждается тем, что вблизи трансформаторов, ЛЭП и электростанций эта способность работает со сбоями. Это явление называется парадоксом Гудвина. А кто-то и вовсе считает, что это четвертый закон преобразования.

– И кто придумал все эти законы? – спросил я. С одной стороны, вроде бы какая разница, кто открыл закон тяготения, если он просто существует по факту? А с другой, как сказал Иванов, чем лучше мы поймем этот мир и свои силы, тем больше шансов выжить.

Вот и сейчас Артемий Викторович благосклонно кивнул мне в ответ.

– Большинство наших исследователей склоняются к мысли, что эффект преобразования – это такая же часть физики мира, что и, скажем, гравитация, или теплообмен, – сказал он. – К примеру, есть закон сохранения энергии, а есть законы преобразования.