Маска из другого мира

Естественно, не в приемном покое, где под рукой есть любое оборудование, а вот так в полях, с одним лишь фельдшерским чемоданчиком...

Сгрудившиеся вокруг нас коллеги тихонько переговаривались, то и дело указывая пальцами на раненую, и тут же осекали сами себя. Да уж, не слишком-то это вежливо – тыкать в истекающую кровью подругу. С другой стороны, нужно отметить, что наш Костик и парни из ТЮЗа периодически оглядывали окрестности – это место все еще дышало опасностью, и расслабляться было бы самонадеянной глупостью.

Я задумался, продолжая наблюдать за манипуляциями Доктора: а как он работает во время боя? Я, конечно, не обращал особо внимания на других, пока мы крошили хутхэнов, но парень с хвостиком держался точно не в передних рядах. Потом он отбросил свой щит, когда драться пришлось уже всем и сразу, но тот был почти целым в отличие от щитов других. Значит, Доктора все это время берегли, чтобы после сражения он спас кому-то жизнь. И вот, собственно, его час настал. Интересно, он сможет потом поставить на ноги еще тех четверых? Или они уже безнадежно мертвы, настолько, что даже выходящая за рамки привычного медицина иного мира им не поможет?

Из размышлений меня вырвало витиеватое ругательство парня с хвостиком.

А потом я почувствовал, что вес тела, которое я держал в руках, изменился… Как будто бы девушка все это время как-то сама держалась, облегчая мне задачу, а теперь вдруг расслабилась. И тут я понял, что произошло.

Полненькая из ТЮЗа все-таки умерла. Окончательно и бесповоротно.

Несмотря на все старания Доктора, который протянул руку и легким движением прикрыл ей веки.

– Положи ее, – тихо сказал Гонгадзе.

Он подошел поближе, теперь уже в своем обычном образе, и смотрел на меня поверх очков. Рядом встал Артемий Викторович и похлопал Автандила по плечу. Тот обернулся на нашего режиссера и едва заметно кивнул. Я аккуратно положил мертвое тело на землю и поднялся на ноги, забыв даже отряхнуть колени. Вернее, не забыл – в такой ситуации мне почему-то казалось это кощунственным.

Хотя при этом я понимал, что никто бы меня сейчас не осудил.

– Это Тамара Гонгадзе, – в этот момент шепнула мне на ухо Вика, неслышно подобравшаяся ко мне сбоку, и я сразу все понял.

Режиссер ТЮЗа потерял сейчас, возможно, самого близкого человека – собственную дочь. Но держался он как настоящий кремень, ни словом, ни жестом, ни малейшим движением не выдав своего горя. А что при этом творилось в его душе – можно только догадываться.