Маска из другого мира

Беспорядка больше не было, напротив, помещение сияло чистотой, а все вещи, что явно не удалось пристроить в обычные реквизитные, оказались аккуратно разложенными по сколоченным на скорую руку стеллажам.

Костик и Элечка, одетые в камуфляж, ждали нас в центре, рядом расположился стенд с четырьмя «калашами» и макетами нашего оружия. Мы разобрали автоматы, гремя железом, и закрепили на поясах легкие до поры до времени деревянные, ловко вырезанные из проклеенной фанеры и покрашенные так, чтобы не отличить от настоящих – дубинки, шпаги, рапиры и зазубренный кинжал.

Сердце стучало бешено, так и норовя выпрыгнуть из груди. Раздался второй звонок, хорошо слышимый и здесь, в комнате с антисценой.

– Встаем в круг! – Артемий Викторович распростер руки, как наседка, собирающая свой выводок, и мы приблизились к нему, образуя что-то вроде не совсем ровного кольца. – Поем песню!

Петь перед спектаклем было нашей традицией, которую привнес наш главреж. Поначалу я воспринял это как прихоть творческого человека, но потом неожиданно для себя заметил, что эмоций это дает столько, что на сцену ты выходишь уже чуть ли не суперзвездой, готовый все и всех порвать.

Даже если играешь молчаливого городового. Я приготовился затянуть нашу традиционную, но тут вдруг Артемий Викторович выдал совсем другую, почему-то вызвавшую тревогу и боевой настрой одновременно.

– Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут!.. – в глазах режиссера блестели дьявольские огоньки, и он в этот момент был как никогда похож на свою архивную фотографию из газеты, найденной Лариской.

Прям настоящий Лев Троцкий, демон революции. Еще и кожанку в поход нацепил в лучших традициях гражданской войны.

Раздался третий звонок, но до спектакля еще оставалось время – на сцену должна выйти Глафира Степановна, чтобы произнести торжественную речь и объявить премьеру в возвращенном историческом здании. И уже после этого начнется чеховская драма, не устаревающая вот уже больше ста лет… По крайней мере, я был из тех, кто искренне так считал.

– Началось! – спустя несколько минут произнес Артемий Викторович, и в следующий миг все увидели, о чем речь.

Пространство в центре комнаты словно бы преломилось, разбилось на пиксели и как будто бы вывернулось наизнанку. Нечто похожее я наблюдал в понедельник, когда бегал тут и цитировал строчки из пьес… Но сегодня это было более грандиозно. Портал переливался всеми цветами радуги, дрожа как ртуть, и рос прямо на глазах.