Зуб

– Элем?

– Пока ещё да…

– Что тебе… зачем ты… Я же уже попрощалась!

– Приедь… Приезжай пожалуйста, а?

– Конечно, я приеду!

– Правда? Когда? Я так…

– Я приеду в дентарий, двадцать второго числа. Извини, мне пора.

…Только что меня осенило (может, это и глупо, но я зубной безумец, могу осеняться чем угодно): надо попросить волонтёра, чтобы он, когда мне затянет и лицо, поставил диктофон прямо на меня. На зуб. Пусть стоит, пока меня не увезут, и считывает вибрации. Почему-то я уверен, что буду продолжать говорить…

…Кто это? Мама?.

. Милана?..

Нет, никто. Никого. Да я и не увидел бы их. Просто кажется. Просто пятна на фоне пелены…

20 февраля.

(…Незаписанная часть. Звучала примерно так:

Я внутри. Полностью внутри, затянуло и лицо. Сам не знаю, как мне удаётся говорить. Может быть, и не удаётся, опять просто кажется. Странно, ведь теперь я эмаль да дентин, но чьи же это мысли и слова?..)

Стук. Наверно, это волонтёр поставил диктофон. Ну, спасибо тебе, волонтёрская ты душа, не забыл, не кинул… Надо бы отозваться, но как? Эй, я не умер, эй… Эй, слышишь, эй!

(…конец записи…)

Ну, а как было дальше, все вы знаете.

То ли от того, что я там, внутри, барагозил, то ли просто не знаю отчего, эмаль треснула. В моём случае это было что-то вроде саркофага, кокона. И я из него выбрался – офигевший, слабый, но живой. Единственный случай, закончившийся так, а не лежанием на полу в дентарии.

У волонтёра челюсть отвисла до самых колен, а когда он водрузил её на место, то понавызывал туеву хучу спецов, и все они меня рассматривали как диво дивное.

Когда примчались тивишники, я уже садился в мотосани. Имею полное право. Входит в бесплатную программу поддержки для подвергшихся озубливанию? Входит! Я подвергся? А то!

Я нёсся по вечернему городу, попивая «Горное» девятку – соскучился как не знаю кто! – когда мне позвонила та, по которой я как раз не соскучился. Скучал, наверно, но не в этой жизни. Давно. Зря.

– Кто это?

– Элем, это же я!

– Мда? А это – я, и что?

– Это я, Милана!

– Не помню такую, девушка.

Не надо сюда больше звонить.

– Я…

– Не на-до.

Да! Чуть не забыл. Стараюсь повторять при любой возможности, хотя информация не из приятных. Просто чтобы расставить точки над «i». Мой случай уникален, и тем, чьи родственники и друзья озубились, надеяться скорее всего не на что. Я не знаю, по какой причине я – всё ещё я, а не кусок дентина. Просвечивание показало, что во мне есть только маленькие дентиновые «островки», да и те постепенно рассасываются.