Принцип отражения

Особенно, с учетом того, что Игорь узнал про способности Данте. Сцену с безобразной дракой очень хотелось опустить. Что сам Ионов повел себя совершенно не типично для своего характера, что Война вместо того, чтобы воспользоваться своими возможностями, с удовольствием принял правила игры… Но, несколько раз запнувшись и уставившись уже исключительно на свои собственные руки, парень все-таки договорил.

С минуту в кабинете царило молчание.

– Значит, морты, – повторил Денис Алексеевич.

– Или ревенанты, или Рыцари Отчаянья, – повторил Игорь и, несмотря на серьезность момента, фыркнул: – дурацкие названия.

Инквизитор с легкой усмешкой наклонил голову, согласившись с таким выводом.

– И что ты думаешь?

Ионов недоверчиво поднял взгляд. Главе инквизиции интересно мнение студента, который пару дней назад был обычным человеком и даже не подозревал о существовании нерилов и мервей?

Данте, будто прочитав его мысли, кивнул.

– По странным обстоятельствам мортам интересен ты.

Игорь откинулся на спинку стула. Денис Алексеевич смотрел на него спокойно, без снисходительности или любопытства – чего Ионов категорически не желал видеть.

– Зачем я им мог понадобиться – никаких идей, – честно признался он и тут же поспешил продолжить, пока его не перебили, – однако я подумал, что если бы Война не спрыгнул вниз, чтобы вытащить железку – мы так и не узнали бы о наблюдении.

Данте еще раз кивнул, и Игорь, ободренный вниманием, продолжил развивать свою мысль:

– Интерес мог быть не только ко мне – просто они еще ни разу не попадались другим нерилам на глаза. Это первая идея. Вторая… м-мм, – Ионов задумался, но все-таки сформулировал: – Если тот, кто им приказывает, до сих пор не придумал название, точнее, не остановился на одном варианте, возможно, эти морты появились недавно?

Хотелось спросить, как у нерилов с генетическими экспериментами и не пробегали ли мимо какие-нибудь безумные ученые, но пользуясь тем, что инквизитор продолжал его слушать, ожидая еще каких-нибудь домыслов, Игорь поделился последним:

– Третья мысль самая дурацкая, сразу говорю.