Принцип отражения

Как-то сестра Агнесса сказала ей, что если бы она действительно любила Господа, как говорила аббатисе, давно бы выжгла свои светло-карие, с янтарным проблеском глаза – доказательство связи ее матери с дьяволом. И каждый раз, когда монахиня ловила свою подопечную, требовательно искала что-то во взгляде, словно спешила убедиться, что на нее по-прежнему не действуют бесовские чары.

Она же считала самой большой глупостью судить человека по этому признаку,потому что видела в мертвецкой, как глаза любых цветов – и зеленые, и серые и, конечно же, такие, как у нее – затягивает мутная белесая пелена смерти.

Но молчала, избегая новых наказаний.

– Чтобы всю ночь на коленях читала Анима Кристи[1] – проверю.

Монахиня резко дернула ее, и она, уставшая за день и за долгий путь в аббатство, не удержавшись, рухнула в грязь, лицом прямо на неровные осколки камней, которыми давно хотели заделать лаз. Из-под плаща выпали листы, бережно обернутые намокшей тряпицей.

Какая глупая оплошность.

– Что это? – руки сестры Агнессы дрожали от предвкушения, пока монахиня разворачивала тонкие листы.

Название расплылось, пострадав от ливня, но все еще не поддавалось двойной трактовке.

Она понимала, что теперь уже не будет ничего. Столь тщательно проработанный план, удачно совпавшая буря – все рухнуло от обычной человеческой усталости. Люди слабы… все они – просто бесполезные куски мяса.

Ее медленно наполняло странное спокойствие.

Пока сестра Агнесса звала монахинь, она чувствовала, как вместе с холодом приходит безмятежность, на которой она раскачивалась, как в колыбели.

Дождь падал на израненное острыми гранями камней лицо, стекая по щекам дорожками холодных слез.

Озноб уже не бил тело.

Наверное, сегодня ей вообще не стоило сбегать.

Но в мертвецкую так редко привозили детей… Чаще – бродяг, убийц, ограбленных толстосумов и шлюх. В них копаться было совершенно бесполезно. То, что она искала, эти люди утратили давным-давно.

Детское же тело должно было дать подсказку.

Не получилось.

Она так и не нашла, где же среди плоти и костей жила душа.

Может быть, теперь узнает?

Осталось только закрыть глаза и навсегда отдать себя этому холоду.