Принцип отражения

А уж как Воронцов бы обрадовался, донеси до него кто-нибудь эту новость на тот свет…

***

– И что это за фигня сейчас получилась? – вопрос, заданный Войной носил исключительно риторический характер.

Воды реки были спокойны. Темные, мерно шелестящие о гладкий облицованный камень, сковавший стихию. Лунный свет – скупой и редкий, едва проглядывающий сквозь слои плотных туч, серебрил тонкую дорожку на другой берег. Людей не было. Все припозднившиеся прохожие давно укрылись в ненадежных домах. Только иногда по мосту испуганными мышами мелькали машины, гремя о стыки и разбавляя сонный плеск механическим гудением.

Саломея помолчала и как-то совсем по-человечески потерла ладонями лицо, словно пытаясь прогнать лишние мысли. Земной мир проникал в них по капле, аккуратно пуская корни в кровь и разум. А может быть, просто отыскивал что-то прежнее, забытое.

В конце концов, каждая мервь, а соответственно и морт, когда-то была человеком.

Без вмешательства Воронцова, они никогда не смогли бы обрести разум. Но и так, под влиянием данума Александра должны были пройти годы, чтобы в медлительной алчной туше победило сознание, чаще – даже десятилетия. А чтобы собрать достаточно силы и перейти на следующую ступень, став из морта Рыцарем – целые столетия. Никто из них не мог сказать, сколько длился его путь обретения крох разума и цели…

Время в Нереальности оставалось понятием относительным и непостоянным, чтобы доверять ему.

Иногда что-то возвращалось. Вспышками, образами, цветом. Главная проблема заключалась в том, что никто из мервей никогда не пытался заглянуть за край памяти. Это было естественно, это было правильно. Став могущественным монстром, глупо вспоминать, что некогда являлся беззащитной добычей. А теперь Саломея останавливалась на мысли, что это интересно – узнать, по какому она шла пути, и почему тот закончился третьим номером среди Рыцарей Нереальности.

Сказать кому-то об этом было бы еще глупее, чем сами попытки вспомнить.Наверное, Саломея смогла бы испытать чувство удивления, узнав, что с недавних пор Война мучился той же проблемой и по утрам с сомнением всматривается в ярко-голубое небо.

– Владыка не поверил нам.

– Думаешь? – в сторону лунной дорожки отправился следующий камень.

– Уверена. Именно поэтому он был так спокоен.