Принцип отражения

– Если бы за ужином ты не запихнул в облик столько еды, его было бы легче удерживать, – невозмутимо заметила Саломея, спускаясь сначала на подоконник, а уже затем проходя в комнату. – Доброй ночи, господин Ионов.

Морта обвела комнату безэмоциональным взглядом, остановив его на стуле. Покосилась в сторону Войны, который уже подгреб под себя подушку, явно намекая, что делиться захваченным пространством не собирается. И не успел Игорь возмутиться, как Саломея заняла его стул.

Посадочных мест в комнате не осталось.

Разве что пол.

Но Ионов скорее пошел бы прямо сейчас вступать в сообщество анонимных некромантов, чтобы оживить Воронцова, чем согласился бы слушать Рыцарей, смотря на них снизу вверх.

– Двигай, – потребовал Игорь у Войны, ожидая, что его сейчас либо пошлют, либо дадут в челюсть. Он не собирался уступать собственную комнату мервям, которые, наконец, созрели объяснить, какого овоща тут происходит.

Война усмехнулся. Потом посмотрел за спину Ионову, где в данный момент находилась Саломея, почему-то переменился в лице и поджал ноги, освобождая место.

– Как скажете, Владыка.

– Иди ты, – пробурчал Игорь, беззлобно стукнул по наглой конечности, которая примеривалась отвесить парню пинок под зад, и спокойно сел рядом с рыжим. После этого парень повернулся к Саломее. – Что вам нужно? Война сказал про «свои интересы». Конкретизируете?

Морта посмотрела на него несколько странно. Игорь даже провел рукой по волосам, проверяя, не отросли ли у него рога. Объяснить чем-то иным по-совиному округлившиеся глаза Саломеи и ее удивленный вид у Ионова не получалось при всем желании.

Война грубо и коротко рассмеялся.

– Мы вообще-то уже.

– Уже что?

– Конкретизировали, – сообщила Саломея и добавила: – Собственно, господин Ионов, интерес у нас один. И Война его только что озвучил.

Возможно, это был коварный план Рыцарей.

Сообразив, что силой победы не одержать, они решили сначала втереться к нему в доверие, а потом быстро свести с ума.

– Пока Война только напророчил тебе грыжу и пытался пнуть меня.

Ионов нахмурился, зацепившись памятью за одну деталь.

Нет, глупости.

Рыжий обожает нарываться и придумывать оскорбления… своеобразные, надо заметить.