Принцип отражения

Да, возможно где-то что-то не доработал. Но это не повод заглядывать в комнату с таким видом, как будто бы они тут сатану и всех князей ада вызывают!

Обидно, знаете ли!

Из их троицы один только Война быстро сообразил, на что намекала целительница, и сейчас цветом лица напоминал свою же шевелюру. Пробормотав под нос: «Извращенцы! Вокруг меня одни извращенцы!» – он с ненавистью уставился на образ, в который никак не мог влезть даже с помощью Лада и Меи. Кое-как они смогли запихнуть в искусственное тело нижнюю часть рыжего.

Ноги тут же сдавило, словно в тисках, как и то, что находилось чуть выше. Впрочем, все это было бы еще терпимо, если бы затем Война просто и тривиально не застрял бы.

И уже час он не мог ни выйти из облика обратно, ни продвинуться дальше.

У Саломеи тоже поначалу возникли некоторые затруднения, но серьезных масштабов они так и не достигли. Провозившись минут двадцать, морта вполне успешно была помещен Ладом в облик. И сейчас уже уверенно перемещалась по подсобке, привыкая к тяжести тела, ограниченному дануму, и с интересом поглядывая в большое овальное зеркало, которое размазывало отражение, делая его чуточку кособоким, но все-таки годным.

А вот Войне хотелось кого-нибудь убить. Или, что более вероятно, умереть от стыда, ибо в том положении, в котором он сейчас находился, дотянуться до шеи нерила было затруднительно.

– Давайте попробуем еще раз. Сначала левую руку, Война, – Лад заботливо надавил ему на плечи, погружая мервь в тесный и вязкий облик. Ощущение были настолько отвратительны и болезненны, что морт, не выдержав, взвыл, умудрившись между двумя короткими, но выразительными «У-у!» вставить пару непечатных выражений.

Мея, наблюдая за мучениями Войны, обозначила улыбку чуть дрогнувшими уголками губ, словно бы в какой-то момент решила засмеяться, но затем вспомнила, что не умеет. Мысль, насколько же жалко и комично он выглядит, что пробил на эмоции даже эту желтоглазую пародию на глыбу льда, вконец достала несчастного Войну. Со звериным рыком он дернулся вперед, врываясь в искусственное тело, как в толщу воды, захлебываясь, не понимая, где верх, где низ, ничего не видя, будто бы глаза стянули плотной черной повязкой.

Вмиг ему стало невыносимо жарко, словно бы его запихнули в узкую, раскаленную печь, стенки которой к тому же еще и сжимались, стремясь раздавить морта.

– Глаза уже можно открыть, – раздалось у самого уха оглушающе-громко, будто Мея наклонилась и кричала во всю мощь легких. – Вроде все получилось.