Принцип отражения

Стихал ветер, и листва уныло повисала однотонными картонками, непонятно зачем приклеенными к ветвям. Зашторенные окна домов таращились на запад слепыми глазами затаившихся монстров. Именно в эти мгновения пустота улиц ощущалась особенно остро. Даже глубокой ночью на самой периферии зрения нередко мелькали припозднившееся люди или же те, кому просто некуда было спешить. Но в предрассветном карикатурном мире, больше похожем на карандашный набросок, казалось, что все просто исчезли. Тишина оглушала. Она была неоднородной, несовершенной, звенящей от утренней прохлады, и одновременно удивительно живой.

Саломея закрывала глаза и видела осколки стекла и серый песок Нера… – его тихий шорох сопровождал каждую мервь от момента, когда она только осознавала себя посреди мертвой Нереальности и проходила через все метаморфозы скрипом осыпающихся и уходящих в бесконечность развалин. Даже за высокими стенами Крыла Ворона нельзя было скрыться от сухого, вкрадчивого шелеста.

Пожалуй, мерви всегда стремились в мир живых не только за душами, которые помогли бы заглушить боль, но и ради того, чтобы никогда больше не слышать этот протяжно-тоскливый звук.

Замерший воздух дрогнул, наполняя серость золотыми искрами. На бесцветное небо щедро плеснуло синим. Краска разливалась по покатому своду неровными пятнами, обозначая штрихи тонких, редких облаков. Зашумела листва, по улице быстро зацокали каблучки, где-то нетерпеливо просигналил автомобиль. Новый день привычно вступал в столицу, звеня будильниками и ворча на разные голоса привычную фразу «утром добрым не бывает».

Татьяна Сергеевна в своей комнате с хриплым проклятием помянула свою работу, после чего громко постучала в стенку сыну.

– Подъем, Игорь, а то опять куда-нибудь опоздаешь!

Ионов на это только попытался сильнее завернуться в одеяло, будто бы оно могло спасти его от сессии. Поэтому, поняв, что никакой реакции на ее заботу не последует, матриарх семейства появилась на пороге комнаты спустя пару минут с крайне недобрым выражением лица и, подкравшись к кровати, принялась тормошить отпрыска, пытаясь вытрясти его из надежного кокона.

Саломея без какого-либо интереса посмотрела на пижаму в сердечко. Когда она в первый раз стала свидетелем уникальной атмосферы, царящей в этой семье, то подумала, что у Владыки нашелся еще один неоспоримый плюс. Закаленный характером матери Ионов не должен особо удивиться безумию, творящемуся в Крыле Ворона. Хотя, стоило признать, Рыцари рядом с Татьяной Сергеевной смотрелась бледно.