Принцип отражения

Прядь за прядью, отрешенно, почти самозабвенно, начиная от висков, легко касаясь пальцами нахмуренного лба, словно в надежде разгладить его, прогнать дурной сон и столь неуместно-серьезное выражение с юношеского лица. Пропустив между пальцами пряди, она начинала сначала, почти священнодействуя. Будто бы сейчас весь мир Саломеи сузился до мягких волос ее Владыки.

Но Война не был бы Войной, если бы не испортил такой момент.

Несколько минут он честно наблюдал за мортой, в который раз убедившись, что в мозгах той что-то конкретно перемкнуло на почве мальчишки.

Но дождь усиливался, вода стекала за ворот куртки, одежда прилипла к телу. Рыцаря уже можно было выжимать. Поэтому, помахав рукой Саломее и убедившись, что она ничего, кроме своего драгоценного Ионова вокруг не замечает, рыжий несильно стукнул кулаком по стеклу.

Парень на кровати недовольно завозился и сильнее нахмурился, продолжая и во сне сражаться с врагами. Морта моргнула, переводя взгляд на замершего за окном Войну. И, пожалуй, по шкале общей безэмоциональности Саломеи этот взгляд можно было бы назвать злым, хотя для кого-то не сведущего выражение ее лица осталось бы символом равнодушия.

Война показал морте средний палец.

– Владыка попросил его разбудить, если он не услышит будильник, – сообщила Саломея, после того, как открыла окно, пропустив в комнату рыжего и несколько косых струй ливня. Тот, уже отряхнувшись от воды, удобно расположился на полу, скрестив ноги, и теперь рассматривал комнату Ионова.

– Тебя?! – фыркнул Война и тут же попытался уловить изменения в силе парня.

Все было по-прежнему. Тонкая ниточка, соединяющая Игоря с его гладиусом, напряженно пульсировала, зная, что рядом с человеком находятся сильные мерви.

Саломея кивнула.

– Ионов каким-то образом чувствует, что за ним наблюдают. Он предложил мне войти, если я не сделаю ничего плохого, а после попросил разбудить его. Просто Владыка не знает, что это именно я.

– Еще бы! Если бы он узнал, предпочел бы умереть, чем принять от тебя помощь, – Война, как обычно, говорил то, что думал.

А думать он не особенно любил.

– Вероятно, – согласилась Саломея, после чего замолчала и снова начала перебирать волосы своего Владыки, не обращая внимания на пристальный и наглый взгляд Войны, который в данный момент как раз решал, как именно он будет шутить над этой слабостью морты. Куда больше ее беспокоила просьба Владыки, ведь даже если Саломея начнет кричать, Ионов ничего не услышит.