Принцип отражения

Фобос замахала руками, пытаясь прогнать рыжего морта или уговорить не провоцировать ее подопечную. Хотя бы до тех пор, пока у Саломеи не появятся силы на эти провокации отвечать. Рыцарь, как ни странно, согласился и даже покладисто уточнил, чем скромный и тихий Война в таком случае может помочь Фобос, чтобы она как можно быстрее поставила «эту недобитую немочь» на ноги.

Саломея пообещал себе позже подумать над тем, как изменился Нер с уходом господина Воронцова. Сейчас ее волновала лишь одна мысль. Надо отыскать достойнейшего.

Ради этого стоило не сдаваться.

По мнению морты (когда, она, наконец, восстановилась и сразу же указала полезшему драться Войне его место) начинать поиски нового достойного Владыки стоило немедля и, более того, не одной Саломее, но и всем остальным Рыцарям. Ибо без властной руки Александра Воронцова весь Нер и в особенности Крыло больше напоминало… м-м… как же у людей назывались такие места? – клинику для душевнобольных.

Вопрос о душах у мервей оставался открытым, зато проблемы с головой явно имелись в наличии.

Деймос в то редкое время, когда не игрался в притащенную с Земли приставку или не сидел в социальных сетях (компьютер он забрал у Воронцова, рассудив, что тому он уже точно не понадобится), не обращал на беспорядок никакого внимания. Смерть не всегда мог воззвать к остаткам разума своих подопечных. Лилит… один раз увидев, как младшая из Рыцарей играет со своими подчиненными в прятки, Саломея поняла, что с такими слугами господин Александр был обречен на провал.

Гнев до сих пор зализывал раны и никак не мог восстановиться после того, как его отделала девчонка с хопешами. Третья из Рыцарей иногда даже испытывала чувство, похожее на сожаление, что не была свидетелем их сражения. Ведь, похоже, морта хорошенько приложили головой обо что-то очень крепкое. Гнев присмирел настолько, что даже позволял Фобос себя лечить, не пытаясь нанести ей травмы, несовместимые с жизнью.

Единственное, что интересовало Войну – возможность хорошо подраться. В основном, с Саломеей. Шесть мест за столом в зале совещаний оставались вакантными. Особенно остро чувствовалась смерть Чумы, которую легко развеял седой глава инквизиции. Без эксцентричной и шумной ученой в коридорах Крыла стало как-то пусто. А Голод после встречи все с теми же седым инквизитором и текхент, отметелившей Гнева, резко ударился в пацифизм.