Баггер

Проблема в стыде или бесстыдстве, излишнем натурализме и плохой игре. Мы носим одежду, защищая себя, и лишь немногие делают это, обнажаясь. С отсутствием еще сложнее, ведь происходит оцепенение, сдача крепости, так долго охраняемой моралью, приличиями и собственным страхом. Обнаженное тело становится чужим телом, которое можно выставлять напоказ. «Я» прячется куда-то глубже, и лишь изредка пытается передвинуть с места на место неуклюжую куклу. Затем рождается бунт, протест, выпячивание, воинствующий натурализм, вопрошающий: «Ну и как, рады ли вы увидеть то, что хотели увидеть?».

Мария была как раз той находкой, о которой можно было только мечтать. Гибкая и упругая, и в то же время пропитанная небрежностью летнего зноя, с игривым бесенком, просыпающимся в чистых глазах и улыбкой юного победителя.

Кто он такой? Он не обращал на нее почти никакого внимания, не слушал и лишь изредка, сухими жестами или фразами корректировал ее положение тела. Они начинали еще на рассвете, и теперь, когда солнце почти утонуло в уродливой старости порта, нетерпение, усталость и злость взяли свое.

– Покажи мне, что получилось, – легкое платье вновь обняло свою хозяйку, и девушка, вспорхнув, одной ногой пересекла черту дозволенного, той грани, за которой интерес побеждает всякий долг, договор или закон.

– Еще чуть-чуть, самую малость, – и кисть сделала несколько, видимо очень важных штрихов, от которых зависела полнота и яркость передаваемого образа.

– Ты всегда такой разговорчивый?

– Все зависит от собеседника, сегодня мне скучно.

– Значит, со мной неинтересно, я всего лишь образ, модель? По-твоему, я никто?

– Мне интересно только то, чем я занимаюсь, – художник отложил кисть и сел рядом в полулотосе.

Вы видели когда-нибудь боль, ярость, гнев, обиду, ненависть, недоумение и презрение в одном взгляде? Бурю, ураган, пожар и убийственный холод в нескольких словах? Девушка бежала по песчаному пляжу, держа в руках слегка потертые сандалии, и, возможно, частицу кровоточащего самолюбия.