Баггер

Что здесь? Может быть, яд или кислота? Нет уж, увольте.

– Я не буду ничего решать, – произнес Олег.

– Ты понимаешь, что ты этим делаешь?

– Не совсем, но кто дал мне право решать, кто должен жить? Не я дал жизнь, не мне ее забирать.

– На войне ты тоже никому жизни не давал. Только что ты будешь делать, когда они придут сжигать твой дом?

Олег не хотел отвечать. Он понимал, что решение уже принято. Что диалог только все запутает. В то же время они ш8ли, и деревянный дом уже был виден вдали.

– Ты знаешь, эта девочка может быть очень даже неплохая. Понимаю, она невинна. Но среди врагов бывает очень много милых, хороших, образованных людей. Просто они родились, допустим, в фашистской Германии. Но это вопрос принципа. Есть свои и есть те, кто им угрожает. Не торопись с выводами. Ты их сделаешь сам.

От дома пахло бензином. Олег это сразу почувствовал. Виктор сделал знак, предупреждающий всякое слово. Старый лис учуял то же самое. В висках жгло. Все становилось желто-оранжевым.

Нужно было войти и решить страшную ошибку жизни, дающую другим решать на нее право. Он понимал, что нужно войти. Что там, за дверью, решается все, и возможно, счет идет на секунды.

Глава 15

Олег вошел первый. Вроде бы комната пуста. Яркий свет улицы на контрасте действовал не в плюс. На фоне окна на стуле сидел человек. Тот самый, что провожал его в город и дал денег на автобус. Олег переступил порог и понял, что первая, а может быть, последняя ошибка была сделана слишком смело.

Он услышал глухой удар и какой-то неприятный хруст. Сильная боль в области затылка и солнца. Огромная и страшная, застилающая пространство. Его ударили подло и сзади. Ему стало обидно. Он осел, понимая, что сознание уходит. Нет, нельзя. Немного остаться. Даже если ты убил меня, я посмотрю в твое лицо. Он подумал это зачумленным мозгом и оглянулся. Славик полил ему на рубашку немного бензина. Вот он, старый приятель. Встретился.

Уходящий взгляд видел, как в комнату заходил Виктор. Спокойно.

Без тени сомнения или страха. По крайней мере не я это буду решать, – пришла в голову мысль-предательница, и Олег отключился. Лежать ему пришлось недолго. Кровь капала из пробитой головы, в висках звенело. Тошнота подкатывала к горлу, и ощущение цвета не проходило.

В комнате было пятеро, включая его. Он это отметил, глядя на все как бы со стороны. Художник сидел на стуле, и его руки были связаны за спиной. Девушка сидела в углу около двери на кухню и плакала.